Жила она в монастыре отчужденно, мало с кем общаясь и ни с кем не откровенничая. Да и саму ее сторонились, зная, из каких мест пришла. Надежда была единственной, кому она время от времени раскрывала все, что тяготило душу. Они жили через стенку и часто ходили друг к дружке перед тем, как отойти ко сну. Надежда видела, что молитва давалась Ангелине тяжело, с большим трудом, через силу.
— Нет, не могу, — она обессиленно опускалась на свою койку, — не могу быть артисткой, как… Не мое это. Не мое. Уйду. Побуду еще — и трону отсюда.
— Куда ты пойдешь? — пыталась успокоить ее Надежда. — Царство Небесное силой берется — так Господь учит. Коль хочешь чего-то добиться в жизни, нужны упорство и труд, а в монастыре и подавно. Мы для того и отрекаемся от всего земного, чтобы сосредоточиться на духовном.
— Вот и сосредотачивайтесь, — устало отвечала Ангелина. — А мне бы, как говорится, день простоять да ночь продержаться. Попроси лучше своего разлюбезного папашу, чтобы помог. Он у тебя, говорят, в больших чинах. Шишка!
— И там люди трудятся, никто без дела не сидит. — Надежде хотелось найти понимание. — Пойдешь туда, а потом бегом оттуда. Тоже скажешь, что не твое. Папа мой не знает ни выходных, ни покоя, ни отдыха…
— То-то он с усталости в еще большие начальники рвется, — отмахивалась Ангелина. — Весь город его портретами обклеен. Видела я таких «уставших», знаю, как они свою усталость снимают. В саунах, отелях, мотелях, борделях. Под армянский коньячок или «Мартини». Сотня «баксов» за сеанс — и твой клиент как огурчик.
— Зачем ты так? Ты не знаешь моего отца, — Надежда обрывала эти разговоры.
— Зато других «папиков» знаю! — Ангелина начинала заводиться. — Знаю, как они любят «клубничку».
— Почему же они тебе не помогут устроить новую жизнь?
— «Иных уж нет, а те далече…» Ты думаешь, моя работа не работой была? Только и слышала: «нетрудовые доходы, нетрудовые доходы…» Попробовали бы разок — тогда узнали бы, какие это «нетрудовые»: почти каждую ночь разных уродов, извращенцев ублажать, а потом кровью отовсюду вытираться. Это ты у нас чистюля, тебе не понять моей жизни. Вовек не понять!
Чувствуя, как в душе Ангелины начинала закипать злоба, Надежда возвращалась в свою келью и становилась на молитву. И пока она молилась, ее подруга все более распалялась ненавистью к своей неустроенной жизни, искалеченной судьбе, неопределенности, к этой монашеской среде, в которой она очутилась, — ко всему, чем жила в прошлом и что окружало ее теперь.
«Святоши, — кипело в ее душе, — думают, что я от удовольствия на панель пошла. С голодухи пошла! В детдоме кроме гнилой картошки ничего не видела. А жрать хотелось. Ничего другого не хотелось: только жрать! А вот нашему воспитателю, этому старому маразматику Осиповичу, другого хотелось. Пригласит к себе в комнатку, угостит килькой в томате, а пока ты макаешь хлеб в консервную банку, он уже тебя не по головке, а по коленкам гладит, кофточку дрожащими ручонками расстегивает. Вы этого ничего не знаете. Почти у каждой — папка, мамка, не как у меня, приблуды подзаборной. Даже не в капусте, а в мусорном ящике нашли, куда мамаша выкинула, не успев абортом от меня избавиться. Теперь-то вам легко учить, поучать, наставлять. Собрались тут святоши… Дурью маются. Папаша миллионер, а она в монастырь. “Мы от всего отказались, чтобы Боженьке служить”. Кому-нибудь другому эти сказки расскажи, а я их наслушалась, насмотрелась. Блажь в голове. Что-то кроме тебя, дурехи, никто не спешит от всего отказаться и рвануть в монашки. Посидишь, поклонники побьешь, да к папаше своему благодетелю убежишь точно так же, как сюда прибежала. Ненавижу этих святош!»
Она все больше и больше тяготилась монастырской жизнью, здешней обстановкой, уставом, требованиями, в то же время не зная, куда себя деть, как определиться дальше. К прежнему «ремеслу» возврата не было, по крайней мере пока: после выхода на свободу находилась под наблюдением органов. Семьи, домашнего очага тоже не было. Ее никто не ждал: ни здесь, в монастыре, ни за его стенами. И когда отчаяние, казалось, полностью захлестнуло душу, к Ангелине приехал неожиданный гость, ее старый знакомый — Илья Гусман.