***
Трапеза закончилась, но все оставались сидеть, слушая, по заведенному в монастыре правилу, духовное наставление одного из святых отцов. Наконец, насельницы поднялись, чтобы совершить благодарение Господу, и тут Ангелина ощутила в себе то, что ожидала от сидевшей недалеко Надежды: нарастающую боль в желудке, переходящую в нестерпимое жжение.
— Матушка, мне… что-то…
Ангелина не договорила и, схватившись за горло, опрометью бросилась к себе, пытаясь на ходу освободить желудок от яда, разливавшегося с каждой секундой по всему телу, сковывая его нарастающими судорогами. Забежав, она упала на койку, взвыв страшным голосом. Потом вскочила и, цепляясь за все, переворачивая стулья, свалилась на пол, истошно крича:
— Будьте вы все прокляты! Все! А ты, Илья, в первую очередь!
Хватаясь за все подряд, Ангелина снова включила скрытую видеокамеру, и та бесстрастно фиксировала последние минуты ее страданий.
Когда в келью вбежала Надежда, Ангелина была почти без сознания. Но, увидев Надежду, начала горячо шептать, обращаясь к ней:
— Если можешь — прости… Это я… Это они… Илья Гусман и его люди… Они велели… тебе… эти проклятые грибы… Господь меня наказал… Их тоже накажет… Прости меня, если можешь… Христа ради… за все…
У кого-то из послушниц, прибежавших следом, оказался мобильный телефон. По нему немедленно вызвали неотложку. Но помощь прибыла не скоро: после проливных дождей дорога к монастырю превратилась в сплошное месиво. Да и спешить уже было нечего. Ангелина корчилась в страшных муках, молясь и проклиная одновременно, прося прощения и каясь перед сестрами, обступившими ее со всех сторон и тоже молившимися за то, чтобы Господь смиловался над ее исстрадавшейся душой.
Когда бригада врачей добралась до монастыря, Ангелина лежала уже бездыханная посреди своей кельи. Им осталось лишь констатировать смерть. В углу перед святыми образами теплилась лампадка, монахини тихо молились и плакали. Следом за врачами прибыла и милиция. Они сразу установили личность покойницы и, согласно закону, забрали тело для расследования причин этой внезапной, загадочной смерти. А весь монастырь встал на молитву за душу своей послушницы, которую Господь призвал по Своему непреложному слову: «В чем застану, в том и сужу».
***
Все, что произошло с Надеждой, заставило ее в который раз серьезно задуматься над тем, насколько ее жизнь была монашеской. Стоя перед святыми образами, она просила Бога открыть, вразумить, что из случившегося было ее ошибкой, а что — попущением Божиим, что — личной борьбой с соблазном, личным сопротивлением греху, а что — милостью Божией, спасшей ее от верной смерти. Только сейчас она начинала понимать, насколько опасными были ее «вечеринки» с Ангелиной — казалось бы, совершенно безобидные беседы, разговоры о жизни, духовности. Только теперь она поняла, что пошла на поводу Ангелины, которой молитва была в тягость, поэтому она приглашала к себе Надежду, чтобы хоть как-то, чем-то скоротать долгие вечера, когда все сестры совершали уставное келейное правило. Совершала и Надежда: но после разговоров с соседкой делала все наспех, без должного усердия.
Осмыслив происшедшее, она пришла к игуменье, чтобы исповедать все, в чем ее укоряла совесть.
— Тот, кто решил с помощью Божьей облечься в ангельский образ, должен быть к себе чрезвычайно внимательным, — снова наставляла матушка Антония, выслушав исповедь своей послушницы. — Ангелы созданы таковыми — бестелесными, потому пребывают в чистоте без труда, по своему естеству. Монах же стремится к ангелоподобной жизни, поэтому совершает восхождение выше человеческого естества. Но на этом пути он не только обращает свою жизнь в другое русло, но и ведет ожесточенную борьбу со страшными демонами, которые скрежещут зубами от злобы против такого стремления, делают все для того, чтобы любыми способами совратить истинную невесту Христову с избранного пути, завлечь туда, где торжествует скотство и скотское наслаждение плоти. Если замужняя женщина избегает многих опасностей в супружеском союзе, как в тихой пристани во время бури, то дева выходит в открытое море, презрев шторм и бурю, чтобы там, среди бушующих волн, крепко вцепившись в штурвал своей души, сразиться с озверевшими волнами собственной плоти, призывая на помощь имя Иисусово. Дьявол, плоть и оставленный мир — вот с чем сражается тот, кто хочет облечься во славу нашего Искупителя и Спасителя.
Если дочери покидают своих любимых родителей, дорогих сердцу людей и через брак прилепляются к супругу тленному, то черница обручается с Женихом Нетленным — Христом, оставляя все ради любви к Нему. Оба пути — жизнь в браке и жизнь безбрачная Христа ради — нелегки. В обычных браках мы видим, как женщина становятся образцом терпения скорбей, неизбежных тягот и теснот совместной жизни, терпя немощи своего супруга, его страсти, привычки, а нередко — поношения, унижения, даже побои, заботясь о воспитании детей.