— Понял, Мухан? — окончив разговор, спросил знакомый Выквана. — Если провалишь, они спросят с меня, а я тогда — с тебя. По полной. Постарайся не подкачать.
Мухан — парень крепкого телосложения, лет тридцати, «натасканный» бандитскому «ремеслу» в разных криминальных разборках, — на следующий день прыгнул в свой внедорожник и, включив навигацию, отправился в деревню Погост. Въехав туда уже под вечер, он уточнил у местных прохожих, где живет тот самый кавказец.
На подъезде к его дому, стоявшему далеко в стороне от остальных поселений, Мухан достал из тайника пистолет, передернул затвор и, поставив на предохранитель, спрятал сзади под курткой за пояс.
— Береженного Бог бережет, — тихо сказал он, подруливая к широким деревянным воротам.
Остановившись, несколько раз посигналил, ожидая появления кого-нибудь из хозяев. Почти сразу появился курчавый мальчик.
— Эй, чурка, кто-нибудь из старших есть? — спросил Мухан, приоткрыв окно.
Тот в ответ кивнул головой и скрылся. Вместо него через минуту появился сам хозяин, державший здесь фермерское хозяйство, — Саид.
— По-вашему не умею здороваться, — Мухан вышел из машины и щелкнул сигнализацией.
— А ты по-своему, я пойму, — спокойно сказал Саид.
— Глянь, какой понятливый чурка! — рассмеялся Мухан. — Тогда держи «кардан».
И протянул ему руку.
Тот ответил рукопожатием и вопросительно посмотрел, ожидая продолжения разговора.
— Слушай сюда, — бесцеремонно начал Мухан. — К тебе небольшое дельце есть. Как говорится, непыльное, но денежное. Перетереть бы эту темку, а?
— Проходи в дом, гостем будешь, — Саид открыл калитку, приглашая Мухана.
— В дом? — тот не хотел, чтобы их разговор слышали другие. — Может, посидим во дворе где-нибудь? Я не слишком надолго. Найдем общий язык, обо всем договоримся, ударим по рукам — и я ходу назад.
— Договоримся? — Саид посмотрел на гостя. — Это, брат, смотря о чем.
— Да ты не бойся! — хлопнул его по плечу Мухан. — О чем могут договориться два нормальных мужика? Конечно, о бабках! Не о бабах, а о бабках. О деньгах! Понятно говорю?
— Пока не очень.
— Эх ты, настоящий чурка! Тебе что, деньги разве не нужны?
— Деньги всем нужны. На то и деньги. Да только они разные бывают.
— О, это уже другой базар! — Мухан снова похлопал Саида. — Мы будем говорить с тобой о больших деньгах. Очень больших! Тебе такие в твоем «чуркестане» и не снились.
— Большие деньги тоже разные бывают. Как и небольшие. Есть честные, а есть грязные, — Саид охладил задор Мухана.
— Не бойся, никому не придется горлянку кинжалом резать. И воровать тоже. Поможешь одному уважаемому человеку, а мы тебя за это щедро наградим. Денег дадим столько, что скоро забудешь, как в этом дерьме возился. Фу, какое тут вонище!
— Это не вонище, брат, — опять осадил его веселье Саид. — Так земля пахнет, на которой ты живешь.
Овцы так пахнут, кони, которые тоже от нее питаются. Земля — наша общая кормилица. В нее же все и уйдем, когда придет время.
— «Помирать нам рановато», — так любил петь мой покойный дед. Не спеши. Получишь свои бабки — захочется жить-поживать, да добра наживать. Хотя, смотрю, ты и так неплохо обосновался. Ну что, приглашай, куда сесть, да давай толковать.
***
Они сели за столик под навесом в глубине двора. Дом, где жило все семейство кавказца, был прямо напротив, а в сторонке стояли два больших сарая, где содержались овцы, козы, две дойные коровы и кони.
К ним подошла женщина с темным платком на голове и, не проронив ни слова, ни на кого не взглянув, молча поставила поднос с угощениями: глиняный кувшин, бутылку дорогого коньяка, тарелки, накрытые чистым домашним полотенцем. И сразу ушла: так же молча, ни на кого не взглянув.
— Кто это? — удивленно кивнул в ее сторону Мухан.
— Мадина.
— Вижу, что не Иванова Марья Ивановна. Баба твоя, что ли? Или сестра?
Саид отрицательно мотнул головой.
— Ага, понял! «Телка» из твоего гарема?
Тот мотнул снова и добавил:
— Телки у меня вон в том сарае. Две.
— Да кто же, в конце-концов? Заложница? Рабыня?
— Нет, родная жена. Хозяйка дома. Мать моих пятерых детей.
— Я же говорю: твоя баба.
— А я говорю: моя жена, хозяйка, мать моих детей, — тихо, но твердо возразил Саид.
Мухан хотел сказать еще что-то, но в это время к ним из дома вышел мальчик и вынес аккуратно разложенные на отдельной тарелочке лепешки, от которых еще шел запах духовки или печи, где они только что лежали. Вежливо поздоровавшись с гостем, он тоже ушел.