Со стороны хутора снова донеслось стройное пение:
Жизнь унылая настала,
лучше, братцы, помереть.
Что вокруг нас происходит —
тяжело на все смотреть.
Службы Божии забыты,
лик духовный огорчён,
детский мир среди ненастья
богохульству научён.
Всюду полное нечестъе
разлилось по всей земле,
все забыли благочестие
и предались сатане.
Даже матери родные
стали хуже всех зверей:
они во чреве убивают
своих собственных детей.
Будем, братия, молиться,
в помощь Бога призывать,
и поститься, и трудиться,
напасти, скорби принимать…
«Странно, — снова подумалось отцу Игорю. — Это не молитва, не служба, а, скорее, деревенские посиделки на особый лад. Там под гармошку пляшут и поют, а здесь без гармошки безутешно голосят и рыдают. Может, и впрямь сектанты у нас поселились? И что их сюда привлекло? Ничего не понимаю. Дай, Господи, уразуметь этих людей».
Бесогон
Подходя к деревне, отец Игорь еще издали увидел, что во всех окнах его домика горел свет, тогда как соседние дома уже погрузились во тьму. Лишь кое-где в окнах светилось пульсирующее голубоватое мерцание: после дневных трудов люди давали себе отдых, сидя у телевизоров.
«Ах, как нехорошо получилось, — подумал он. — Обещал прийти пораньше, а иду, как всегда. Лена, небось, опять беспокоится».
Но та встретила его в хорошем настроении, сразу позвав в комнату:
— Иди, иди, в одних гостях побывал, другие сами пришли, ждут-дожидаются.
И тут эти гости сами вышли навстречу: две родные сестры, Надежда и Нина, после замужества перебравшиеся в соседний район, где стали такими же ревностными прихожанками, какими их знал отец Игорь за время своего служения в Погосте. Они были кроткого нрава, сдержанными, избегали всего, что было противно их душевному состоянию.
Господь послал обеим таких же порядочных мужей: скромных, простых, работящих, непьющих, послушных. Отец Игорь венчал их в своей церкви, благословляя на счастливую семейную жизнь. Они так и стали жить: дружно, счастливо, в трудах и молитве; и настолько привязались друг к другу, что одна семья начинала волноваться, когда от другой долго не было весточек, а ходить друг к другу в гости времени совершенно не оставалось.
Сестры встали под благословение батюшки, радуясь встрече.
— А я-то, грешный, думаю-гадаю, чего это меня ноги сами несут, мчат, словно не иду вовсе, а на машине еду, — отец Игорь благословил и обнял их. — Оказывается, гости дорогие меня ждут. Накрывай, матушка, на стол, чаевничать будем.
Пока Лена хлопотала, отец Игорь усадил гостей на диван, сам расположился напротив, ожидая их рассказа о деревенском житье-бытье. Но радость вдруг сошла с лиц сестер, они стали тревожными и даже печальными.
— Пришли, батюшка, проситься назад к вам, — тихо сказала Нина.
— Что случилось? — встревожился и батюшка. — Никак беда в семье? Ну-ка рассказывайте. Жили ведь в согласии, мире, и что теперь?
— Почему жили? Живем: в согласии, любви, мире, — включилась в разговор Надежда, — да только в церкви нашей такое стало твориться, что и слов-то подходящих не подобрать, чтобы никого не осудить и не ляпнуть сдуру какой-нибудь глупости. Пришли проситься взять нас к себе: хоть и не с руки нам теперича в Погост ездить, да, видать, придется.
— Ничего не пойму, — отец Игорь встал и прошелся по комнате. — Там же у вам церковь хорошая, батюшка в ней известный служит, о нем столько молвы ходит…
— Вот-вот, лучше бы никакой молвы, чем такая, что теперь пошла гулять. И церковь есть, да там такое творится, что Бог весть…
Деревня, куда перебрались сестры, в отличие от их родной была и побольше, и побогаче — зажиточнее. Две школы, кругом асфальт, газ в домах, три магазина, добротный клуб… И само ее название — Веселая — куда радостнее, чем Погост. Церковь, находящаяся в самом центре, больше напоминала маленький собор: каменная, добротная, с высокой колокольней и пятью куполами. Время богоборчества, когда святые храмы ломали, превращали в склады, конюшни, клубы, милостью Божьей обошло здешние места: в 30-е годы церковь пришли, опечатали и закрыли, но в годы хрущевской «оттепели» открыли снова, разрешив совершать воскресные и праздничные богослужения. Это была единственная действующая церковь на всю округу, поэтому люди, сохранившие веру и христианское благочестие, ехали сюда со всех окрестных деревень и хуторов: и молиться, и креститься, и отпевать покойников.