— С виду они все такие, — деловым тоном ответила Люська. — Это вам любая девчонка скажет, кто побывал в моей шкуре. Покупали, перепродавали, дарили один другому, как дорогую вещь, игрушку. Попробуй о своих правах, о своей чести вякнуть — сразу рот и все остальное так заткнут, что и не пикнешь.
— Как же святой отец наш до такого опустился? — гости не верили своим глазам, рассматривая с монитора картинки. — В церкви служит, красивые слова говорит, призывает всех жить по заповедям Божиим. А сам?
— А сам ходил к бабуле, пока глаз на меня не положил, — артистично вздохнула Люська. — А потом стал намекать, что должок платежом красен: дескать, с бабы Нади толку никакого, а со мной он очень даже не прочь «пообщаться». Ну и…
Она кивнула на монитор и так же артистично всплакнула.
— Ах, кобели проклятые, — обняла ее растроганная этими признаниями подружка. — Я бы его так проучила, что…
— А я так и сделаю, — она внутренне радовалась тому, что ее план вполне удался, раз близкие друзья ничего не заподозрили. — Они надо мной поиздевались вдоволь. Теперь моя очередь.
— Так, Люська, так! Насыпь ему перцу на то самое место, которое у него чешется. А мы еще всей деревне расскажем, пусть знают, какой у нас хлюст в рясе прижился. Во хохма, во комедия будет!
А та, быстро выйдя через мобильный Интернет на кого-то из своих бывших друзей по скайпу, весело защебетала:
— Фофа, это ты? Привет, касатик! Ты совсем забыл свою птичку, противный.
Пощебетав еще немного, она перешла к делу:
— Фофа, твою птичку снова обманули. Поможешь? Я скину тебе на «мыло» несколько фоток, а ты уж дай им нужное направление, тебя не нужно учить. Раздуй кадило этому бабнику в рясе, чтобы всем святым тошно было. Лады? Поможешь? Тебя-то учить не надо, я знаю.
— Ты что, перепрофилировалась? — раздался циничный хохот нагловатой небритой физиономии в окошке скайпа. — На попов перешла? У тебя, похоже, полный кризис жанра. Лады, солнышко, выручим по старой дружбе. Темка эта теперь актуальная. Мы добавим жару, сбрасывай.
— Океюшки, лови!
Быстро набрав по памяти электронный адрес, прикрепила к нему вырезанные кадры и отправила их на другой конец, подмигнув стоявшим рядом деревенским друзьям:
— Это мой старый кореш, известный журналист. Теперь держись, сказочник ты наш бабушкин! И пеняй на себя, раз не захотел полюбовно…
Отмщение
Грязные сплетни вокруг отца Игоря еще не успели разнестись по деревне, как дошли до канцелярии правящего архиерея. Обескураженный секретарь епархии робко зашел в кабинет Владыки Серафима и молча положил перед ним свежий выпуск газеты, пользующейся скандальной репутацией и всегда забитой разными слухами, сплетнями, вперемежку с пестрыми объявлениями и рекламой. Владыка не сразу понял, но, взглянув, велел немедленно убрать с глаз долой:
— Мне, отец Николай, только этого грязного чтива не хватало.
Но секретарь продолжал стоять перед Владыкой, смущенно опустив голову.
— Убери, говорю, эту грязь с моего стола, — повторил архиерей. — Или хочешь, чтобы посторонние люди увидели?
— Уже увидели, — тихо сказал секретарь. — И нам придется…
— Что придется? Толком объяснить можешь?
И, раскрыв газету, тоже обомлел, прочитав яркий заголовок на первой же странице: «Забавы приходского батюшки». Под ним в колонку были выложены откровенные фотографии, а рядом — скабрезная статья, выставляющая отца Игоря в самом отвратительном виде, наполненная грязными шутками, намеками и заканчивающаяся гневным призывом оградить общество от развратников в рясах.
Владыка побледнел и скомкал газету.
— В Интернете грязи еще больше, — от волнения у секретаря запершило в горле и он закашлялся. — Вы бы видели, какие комментарии ко всему этому.
— Нет уж, отец Николай, уволь меня, старика, — Владыка стал нервно растирать грудь в области сердца. — А сам-то этот… герой нашего времени… он про себя читал? Или ему показалось мало славы после всех приключений? Из отшельника в бабника решил переквалифицироваться? Как он объясняет все это?
Секретарь пожал плечами.
— Пытались дозвониться, так быстрее возом добраться и обо всем разузнать. Глухо как…
— Слушай, отец Николай, — прервал его Владыка. — А что, если это все подлог, провокация? Не допускаешь такого варианта? Сейчас ведь, сидя за компьютером, такое можно сварганить, что не всякая экспертиза сразу разберет, правда это или подлог. Умельцев писать и делать разные гадости в адрес Церкви и священников развелось много. Только и следят: кто в чем ходит, на чем ездит, что носит… Думают, что если будем жить на вокзале или под забором, да сидеть с протянутой рукой, то всему обществу от этого станет радостней, светлее.