— А с липовыми оно так, да…
— Милан! — предупредительно начинает Рус, отняв лоб от моего плеча. Хмурится, не доволен уколом.
— Ладно, ладно. Это был последний раз, — миролюбиво обещаю я, зная точно, что этот зарок выполню. — За мой испорченный вечер.
Глаз снова падает на рассечённую бровь Руслана, тянусь к ней указательным пальцем, но парень отклоняется:
— Пустяки! Не самая кровопролитная наша драка.
Больно?
Хочется спросить, но будет слишком зефирно и сопливо, а я не хочу выглядеть поехавшей дурочкой. Но Рус, заметив мой встревоженный и раздираемый сомнениями взгляд, вдруг заверяет совсем в другом:
— Фотографии нигде не всплывут. Ромка мстить не будет. У него, как и у меня, была аллергия на Власовых. Не жди подвоха или… — хмурится, отводит взгляд, но потом всё-таки добавляет более меткое: — …предательства.
— Хорошо, не буду. Уговорил! — кокетливо, на грани флирта отвечаю я, глубоко кивнув для пущей убедительности. — Хорошо, что это случилось, я боялась, что ты будешь вести себя так, будто мы встречаемся.
Такие хорошие мальчики никогда не смотрят девчачьи сериалы, и Рус в жизни не догадается, какие строчки какой героини я позаимствовала. Но сейчас приходится притаиться, как и Нуре[1].
Руслан смотрит на меня не мигая, словно гипнотизирует, вытягивая ответ, может, я шучу. Стараюсь не засмеяться. Князев — забавная окаменелость, не прощу себе, если спугну момент.
Под трель первого предупредительного звонка Рус медленно проводит большим пальцем по моей щеке, замирает возле уголка губ, неспешно наклоняется и целует меня.
Жадно, горячо, требовательно. Властно. От невинной нежности не остаётся и следа. Хватаюсь руками за его предплечье, чтобы хоть как-нибудь задержаться в реальности.
Не знаю, как мы смогли бы оторваться, если бы свет внезапно не потух, а дверь плотно не захлопнулась.
Рассмеявшись мне в губы, Рус замечает:
— Нас всё-таки закрыли… — и снова целует.
В темноте все чувства обостряются, как вчера в тех странных раундах. Сумасшествие, прыжок в неизвестность.
Снова падают книги, становится жарко, словно в засушливой пустыне. И вместе с тем… хорошо.
Мы не думаем, как будем выбираться. Нам всё равно, что где-то там через стенку раздаётся звонок на урок. Абсолютно безразлично, что кто-то может зайти и застать нас раскалёнными. Что первым — геометрия, и Любовь Ивановна нам ещё задаст за пропуск.
Неважно!
Потерялось прошлое, настоящее — само время.
— Милана… — тянет Рус с придыханием, когда воздуха нам уже не хватает. — Моя. Мы встречаемся. И я буду себя так вести!
Самый приятный ультиматум.
[1] Отсылка к главной героине второго сезона норвежского драматического телесериала «Skam».
45. "Плохо" влияю
Что может быть сильнее, чем слова поддержки от любимого человека? Верно. Любовь, которая пробуждается к нему после этих слов.
Две недели спустя
— Отлично, Власова. Хорошее доказательство, не к чему придраться! — хвалит меня Любовь Ивановна, которая, к счастью, никаких обид на учеников не копит, ничего им не припоминает и оценивает всегда объективно.
Но именно сейчас её одобрение самое ценное, ведь я сама понимаю — заслужила. Не вытянула, не сдюжила, не вызубрила, а вышла и отлично решила задачу, в которой не просто числа поменяли.
И пусть со стороны кажется, что отличница обязана справиться с любым доказательством, пожалуй, одна я знаю, какого это: дотянуться до звезды, а потом спилотировать вниз, потому что не совсем заслужила.
Въедливое разрушительное чувство втаптывало мою уверенность ещё глубже.
Если б не соперничество с Русланом, неприкрытая вражда с «высокомерным, слащавым, надменным» Князевым, может, и не стояла я бы теперь такая довольная.
— Давай-ка ещё одну на закрепление, — выискав в своём сборнике задач повышенной сложности, Любовь Ивановна протягивает мне новое условие, которое я беру с плохо скрываемым волнением. — Открываем страницу сорок пять, читаем седьмой номер. Решаем. Потом проверим.