Мы оба понимает, как я лоханулась. И Князев точно не поможет мне выбраться из этой неловкой ситуации достойно. В его взгляде затаилась ещё большая враждебность. Он не простит мне эту пощёчину. Слишком злой, надменный и бескомпромиссный.
— Не слышала о презумпции невиновности? — насмешливой надменностью интересуется он, увеличивая расстояние между нами.
Не могу объяснить свой поступок интуицией, потому что её у меня нет. Но я точно не раз чувствовала на себе чужие взгляды. Просто думала, что кукухой тронулась от увещеваний отца и мне мерещится.
А теперь я точно знаю: права.
И докажу!
— Презумпция невиновности для уголовки, а у нас пока гражданкой пахнет, моральный вред предполагает презумпцию вины. — чуть успокоившись и взяв себя в руки, зеркалю его высокомерие я.
Князев ведёт бровью, словно заинтересовавшись, но знаю, лишь делает вид. Отвлекающий манёвр такой, чтобы потом задушить меня поизощрённее. И на глазах у всех одноклассников.
Никто не вмешивается. Но все смотрят крайне увлекательный триллер. Бесит!
И звонка на урок, как назло, нет.
— Тогда мне подставить вторую щёку? — ухмыляется.
— Так это был ты?! — решив, что Князев так странно признался, подаюсь вперёд и хватаю его за лацканы пиджака.
Смотрим глаза в глаза. Не мигаем. Он кладёт свои руки на мои и сжимает мои кулаки до боли и хруста. Рыкнув, порываюсь вырваться, но Князев не отпускает.
— Власова, ты прилипла ко мне, как сухая гречка к тарелке. Отстань! — и с обжигающей силой одёргивает мои руки со своего пиджака. Пальцы кусает, словно крапивой, невольно тру их друг об дружку.
А Рус резко отодвигает стул и садится.
Звенит звонок. Только сейчас, когда я стою, как оплёванная! Предатель!
7. Сдаваться нельзя
Знаю, почему никто из одноклассников не вмешался в нашу перепалку. У нас не принято. Будут бить или подсматривать — зови, а до этого справляйся-ка сам. И, будь на моём месте кто-то другой, со стороны так же не вмешиваясь смотрела бы я.
Но на моём-то месте только я. И стыдно до одури теперь только мне! Репутация пострадала только моя! А этот индюк самодовольный лишь утверждается за мой счёт. Какая-то чёрная полоса, всё валится из рук, всё через одно утробное место. Совпало так совпало, Милан. Как разгребать будем?
Ненавижу!
Могли бы хоть раз в жизни и заступиться!
Доучиваюсь на автомате, некоторые учителя, наверное, пожалев меня, не спрашивают на уроках, а контрошку по алгебре я в любом состоянии осилю и получу свою заслуженную пятёрку. Это с геометрией отношения чуть посложнее, ту двойку будет трудновато закрыть, но мне по силам.
Всё-таки учиться умею. На этом поприще мне точно нет равных, поэтому к концу школьного дня я более-менее возвращаю себе былой авторитет отличницы. Хоть где-то почва должна остаться твёрдой, надоела эта топь!
Даринка больше не допекает своими просьбами и нелепыми комментариями.
Да и вообще класс обволакивает какое-то подозрительное замалчивание, словно и не было столкновения двух болидов. Такое затишье нервирует сильнее смешков, я не привыкла ждать от одноклассников подвоха, но Князев нарушил моё спокойствие.
И вообще — моё!
— Я сама продежурю, не жди меня. — бросаю Дарине и ухожу после последнего урока мыть наш кабинет.
Обычно отлыниваю от мытья полов, для этого есть в школе технички, не понимаю, почему я, которая весь день училась, весь вечер готовилась к урокам, должна драить линолеум!
Но против классной не пойти без последствий, поэтому обычно лишь молча саботирую дежурство. Да и Максик, сосед мой любимый, берёт на себя всю грязную работу, соглашаясь за пару задач по геометрии всё намылить, почистить и помыть. У нас слаженный тандем.
Но сегодня его нет, а моё безделье будет особенно заметным, поэтому потихоньку втягиваюсь, и на удивление получаю кайф от этой монотонной бесполезной работы. Дома орудую обычно со шваброй, в школе же из удобств только тёплая вода, но и это, оказывается, уже круто.
Классная даже хвалит, не понимая, как мне удавалось так долго прятать свой талант поломойки. Она проверила все тетрадки, пока я от души не навозилась с хлоркой и водой.