— Вот уж спасибо! — злюсь.
После полугода обучения в лицее для одарённых Рома стал высокомернее и заносчивее. Грешным делом думал, что обломают ему крылья, ведь встретит таких же умных и эрудированных.
Ага, где уж там.
Звёздный Князев всегда остаётся звездой. За четыре года корона совсем вросла в голову, теперь бронепоездом не сбить.
— Прости. Но это правда. Я очень постараюсь не выпячиваться. Так же хмурить лоб, смотреть исподлобья. Язвить на каждый выпад Власовой.
— Ты так меня видишь? — удивлённо спрашиваю я.
Нет, сегодня и я был не в своей тарелке от игры Ромчика, но слишком он меня одиозно описывает. Словно зазнался не он, а я. Забавно, кривое зеркало прям!
Расчётливо оборачивать всё в свою пользу он у нас тоже умеет, да.
— Нет. Тебя так видит принцесска. И мы можем использовать это в своих целях, чтобы проучить. А какой ты настоящий ей знать ни к чему. Или ты передумал? — подначивает, прищурившись.
— Нет, не передумал. И нет, мы не поменяемся. Сам разгребу. Если что, прогуляюсь с её подружкой, вдруг заинтересует. — кидаю небрежно и первым захожу в дом.
Спиной слышу тихое посмеивание Ромчика. Игрок и шулер.
Не завидую Власовой.
— Руслан, — зовёт меня мама.
Кажется, она нас ждала. Даже из-за стола не встала, лишь задумчиво водила пальцем по ободу чашки. Родная привычка вызывает щемящее чувство.
— Да, мам. — подхожу и сажусь на стул. У нас в семье у каждого свой.
— Не знаю, что задумал Рома. Но мне это не по душе. — с неприкрытой тревогой в голосе делится она, понижая голос.
И я её понимаю. Брата заносит, в последнее время всё чаще и чаще.
— Мам, я присмотрю за ним. — даю слово.
Знаю, что обязательно сдержу его. Чувствую себя старшим и ответственным за мелкого. Пятнадцать минут разницы в последнее время растягивается на несколько лет сознательности. Либо Ромке всё легко даётся и он решил сам себя занять, либо безнаказанность ударила в голову не той стороной.
— Мне понравилась Милана, — аккуратно добавляет она и внимательно смотрит на меня. — Она бесхитростная.
То есть без второго дна. Мама таких жалует, папа — уважает. Но я молчу, чувствуя, что не зря завели этот странный разговор.
— Не стоит над ней шутить, как сегодня. — припечатывает мама своим замечанием.
Получите и распишитесь. А что хотели? Что самый близкий человек и не заметит самодурства сыновей?
— Ма, она обвинила меня в непристойностях при одноклассниках. При всём моём новом классе. — давлю на слово «новом», зная, что мама помнит, как тяжело мне дался переход из лицея в эту школу.
— Она пришла к нам. К тебе. С тортом. Помни это, сынок. — мягко замечает мама.
— Не думаю, что просто так. У Власовой свой профит от любого шага.
— У неё возможно, но ты у меня другой. — безапелляционно добавляет она, становясь по-страшному строгой.
Этот тон наводит ужас с детства. Мама никогда на нас не кричала. Но лучше бы всё-таки прикрикнула, чем загнала в угол такой суровостью.
Зря она не работает по профессии, всем было б понятнее и легче. Списали б на профдеформацию и всё. В детстве так и было, когда приходила уставшей после рабочего дня, но всегда находила время, чтоб нас отчитать.
Да, профайлер так просто доброй мамой не становится.
— О, уже отчитывают, — завалившись на кухню, протягивает Рома. — Ма, дай ему ещё соску. Он и так не может ужиться в новой школе, а ты его ещё и опекаешь.
Смеётся, хватая шоколадный цветок с торта.
— С тобой я поговорю позже. — припечатывает и его строгостью.
Так, что Ромчик тоже больше не рыпается. Маму и он уважительно боится. Надеюсь, что его кипучая энергия пригодна не только для разрушения, и у меня получится направить её в безопасное русло.
12. Ненормальная девчонка
Ночью у Ромы поднимается жар. Достоялся в футболке на морозе!
Вечно пренебрегает замечаниями и советами — сам всё знает. Вот и результат! Довыпендривался. Зла не хватает.
Сначала хочется прибить его, а потом залечить, чтоб неповадно было.
С мамой суетимся всю ночь вокруг его постели. Идиот. Одарённый, умный и находчивый, но дурак!