Валя мудро решает промолчать.
Наш разговор Власова точно слышит. Вон как скрипнул мел по доске. Соскользнул, наверное.
От правды-то!
— Нет, Милана, — Любовь Васильевна уже вздыхает. — Смотри. Ошибка в самом сечении.
Следующие десять минут до звонка учительница объясняет задачу, которую отличница Власова не смогла осилить за целый урок.
— Спишите или сфотографируйте домашнее задание. На электронный дневник не уповайте! — распоряжается математичка прямо перед звонком и открывает боковое крыло доски.
Власова срывается с места, словно ошпаренная. Кидает в сумку тетрадь, пенал и пулей вылетает из кабинета.
Неужели зазнайкам бывает стыдно?
Хорошо. Значит не всё потеряно и позор пойдёт ей на пользу!
Удовлетворённо улыбаюсь. Этот урок мы запомним надолго.
Валя тоже быстро собирается, больше не учит. Уходит на физру, даже взглядом не мазнув по мне.
Я же сдаю тетрадь со всеми решенными задачами математичке. Пусть проверяет, второй лист явно был с домашней работой, не вижу смысла носить тетрадь туда-сюда.
— Не хочешь помочь Милане? — испытующе глядя на меня, вдруг спрашивает Любовь Ивановна.
— Нет, спасибо. Обойдусь без благотворительности. — немного резче, чем хотелось, отвечаю я.
— Как знаешь, — не настаивает она. — Но тетрадь, Руслан, забери. Домашнее задание другое. Ты решал по углублённой программе.
— Не проверите?
Она успела подвинуть мне тетрадь и убрать руку.
— А тебе разве нужен учитель? — внезапной иронией ошарашивает меня с виду спокойная Любовь Васильевна.
— Я не хотел вас обидеть. Простите.
— Руслан, я — часть школы, которую ты презираешь. Если мы — твой временный пункт, смиримся. Если же ты здесь до выпуска, то такое поведение не потерпим.
Киваю. Услышал.
Ей большего и не нужно.
Кажется, опозорилась не только Власова…
15. Снова по блату?
— Ну ты и забил гвозди, — неодобрительно галдят в раздевалке, вспоминая математику.
Пацаны не приняли мой финт. Кто-то высказал по пути на физру, кто-то вот так — в общей куче. Одинаково противно, но переживу.
— Не трогай Миланку, она неплохая девчонка. Мне девушку подобрала. — слышу самый громкий голос.
Другие улюлюкают. Теперь одобрительно.
— А ты сам не мог? — резко кинув рубашку на рюкзак, интересуюсь я.
— Что? — растерянно переспрашивает Лёша.
Все затихают.
Ждут продолжения: накала или спад. Оборачиваюсь, чтоб посмотреть на недееспособного одноклассника.
Двадцать первый век на дворе, а они спрашивают, какая им нужна девчонка, у заносчивой Власовой. Написали бы нейросети, лучше бы подсказал искусственный интеллект.
— Девушку себе сам не мог подобрать? — повторяю вопрос.
Мы не гордые, мы опустим ещё раз, если не расслышали.
Упёртые окружают меня в кольцо.
Но я знаю, в этом классе нет вожака, все крутые — никто не крут по-настоящему. Поэтому сделать ничего не смогут, но кое-что состряпают. Например, недовольство.
Лёша выбивается вперёд. Подходит вплотную. И вдруг улыбается.
— Когда девчонка зацепила, обычно цветы дарят, а не давят. — говорит доверительно, словно мы друзья. — Ты бы попробовал с Миланой по-человечески. Она реально чёткая.
И отходит. Все расступаются. Может, я не всё понимаю об этом классе?
Переодеваемся молча. Уходим почти один за другим.
Заявляюсь в спортзал не первым, но и не последним — в золотой серединке.
Оказывается, физру объединили, и сегодня занимаемся с девчонками. Хорошо, хоть нашего класса. Не люблю столпотворение.
Девчонки занимаются пока на одной стороне спортзала, встали вкруг и разминаются. Взгляд мой сразу ловит Власову.
Стоит ожидаемо рядом с Дариной. Расстроенной больше не выглядит, вообще бессовестно спокойна, сосредоточена.
Как тогда, на балконе. Только в обтягивающем костюме, каждый изгиб натренированного тела виден, одноклассницы меркнут на её фоне…