Снова такое отвращение вспыхивает, что подхожу ближе к девчонке. Вплотную.
— Так хотела реабилитироваться за геометрию? — ехидно поддеваю её.
Но со стороны похоже на флирт. Я умею усваивать уроки. Здесь нельзя высмеивать открыто, щёлкнули уже по носу, спасибо.
Сейчас же даже Дарина, которая поднялась с пола и стоит чуть поодаль, вряд ли оценит мой вызывающий на дуэль вопрос.
Власова, не смотревшая до этого на меня, резко поворачивает голову. Впивается своими шальными дикими глазами.
О, да! Наконец не равнодушие! Давай, выплесни всё, что узнала, верни мне выстрел.
Чувствую, хочет ответить дерзко.
Но потом вдруг меняется в лице. Словно утюгом разгладили или отпаривателем прошлись. Чуть наклоняет голову на бок, выглядит игриво.
Напрягаюсь.
— Не стоит извиняться за геометрию. — говорит громче, чем я, чтобы всем вокруг было слышно. — Я сама так напортачила, что стыдно-о.
Чёрт в юбке! Нет, в соблазнительно обтягивающем костюме.
Но играет на публику, переворачивает прямо как нечистый. Бес.
Мама как-то сказала, что умный человек всегда знает, когда включить дурочка. Мы её тогда не поняли.
А вот теперь я точно догнал. Воочию! Полное погружение. С каких только пор Власова умной стала!
— Хочешь, чтобы я извинился? — улыбка змеится на моём лице. Больше похожа на ухмылку.
— Как? И позанимаешься со мной дополнительно? — Власова играет удивление.
И гнёт свою линию.
Ничего… даже линию Маннергейма удалось прорвать. Я-то не липовые оценки прихожу получать.
— Ты и меня приглашаешь на свой балкон? — бросаю восторженно, но с налётом издёвки.
Удивление, кокетство — всё слетает мгновенно.
Глаза Власовой полны злости, ненависти, непонимания. И разочарования?
Последнее проскользнуло так быстро, что не успеваю испугаться.
— Хорошо, Князев. Твоя взяла. Спасибо за игру. — каменеет и чеканит как бездушный робот.
Мазнув кончиком хвоста мне по предплечью, уходит. Получается эпично — под трель звонка. Дарина, бросив непонимающий взгляд на меня, догоняет подругу.
— Пошли, математик. — хлопает меня по плечу Макс, зовёт в реальность.
Прямая и гордая спина удаляющейся Власовой отчего-то срикошетила мне по нервам не теми эмоциями, совсем не теми.
Киваю Максу и иду за ним.
Нужно переодеться, а по-хорошему ещё и душ принять. Но я всё забываю, что не в лицее, и здесь о таких удобствах не слышали.
— У, вот он, вот он, вот! — делая выпады, словно под передачу меча, кричит Кирилл, как только я захожу в раздевалку.
Что это на него нашло? Задаюсь вопросом, пока бреду к скамейке, на которой оставил вещи.
— Ладно, не смущай математика, не привык он к нам ещё, — подначивает и поддерживает одновременно Макс.
А у меня нет сил бодаться ещё и с ними.
На душе противно, словно кто смял её в кулак и выбросил.
— Да уж полугодие вместе отучились, когда привыкнет?
Продолжают общаться, словно меня здесь нет. Играю в молчанку, им нравится, пусть тешатся.
Убираю рюкзак, сажусь на освободившееся место. Осматриваю пацанов. Поджарые, спортивные, весёлые. Дружные, словно давно сыгранная команда.
Удивительно, они совсем друг от друга не устают! Как так?! Разве не хочется побыть хоть иногда вне коллектива?
— Вы так друг друга цените? — сквозь смех и скабрёзные шутки спрашиваю вдруг я.
Затихают, замирают и поворачиваются на меня. Сегодня их, не считая меня, четырнадцать, как на подбор. Даже в этой чётности есть какой-то фэншуй.
— Стараемся, — с осторожность, подбирая слово, отвечает Лёша.
Видать, за заводилу тут либо просто из тех, кто быстрее соображает, чем же отбить. Давно за ним присматриваю, но этот выпад не ожидал.
— Но готовы отдать мне Власову, — хмыкаю, не веря в ценность сказанного и принятого.