— Отдать? — сдерживая смех, переспрашивает Макс.
А вот другие ржут, как кони. Чуть не покатываются со смеху. Жду, пока припадок кончится. Перемена в пятнадцать минут позволяет и по душам поговорить.
— Не знаю, чем Миланка тебе не угодила, но… — убирая чужие вещи, Макс присаживается рядом со мной. — замутить с ней мечтал почти каждый из нас.
Пацаны одобрительно кивают, кто-то губы поджимает, кто-то тяжело вздыхает.
— И что? Не поддалась на ваши чары? — насмешливо спрашиваю я, прикрывая интерес, который стал поклёвывать меня изнутри.
— Ты же видел игру. В этом вся Милана. — вздыхает, откидывается на стену. — Знаешь, она же каскадёрша. Трюки, выкрюки для неё не проблема. Вот и уходила от наших погонь. Профессионально!
Смеются.
А я в ауте. Каскадёрша? Внезапно!
— Поэтому, Рус, ты сначала завоюй, а потом поговорим про «отдать». — Макс подмигивает мне и встаёт.
Неужели Власова реально для них такой ценный приз? Или они уверены, что никого так и не подпустит к своему сердцу?
Чёрт, совсем не о том думаю.
Мне безразлична эта заносчивая девчонка. Я полностью к ней равнодушен!
И даже если обиделась на меня, плевать я на это хотел. Мечтал, чтобы отстала. Да.
Ничего с тех пор не изменилось. Ни-че-го!
— Нужно завоевать Милану, а не воевать с замком, — подшучивает надо мной Макс, наблюдая, как я доламываю бегунок.
Сейчас всё соседке донесёт. Только этого ещё не хватало! Нет, не так.
Почему меня это волнует? С каких пор мне интересно мнение кого-либо в этом болоте?!
Дёргаю молнию в последний раз, она расходится на половинки, психую и просто закидываю форму, куда попало. Иду на русский.
Кто вообще сказал, что мне сдалась Власова. Много чести ещё кого-то завоёвывать, она же не кубок и не трофей.
Обойдется! Общей недели литературы мне за глаза.
17. Совместимы
Всё в голове туманится от близости с Русом, но потом морок сменяет злость. Достаточно всего одного его вопроса, чтобы скинуть меня с небес на землю.
Да как он смеет?! Ещё физрой за геометрию не реабилитировалась, ага, сейчас.
Я лишь надеюсь, что лицо моё не искривилось и мне удалось уйти достойно. Вбегаю в раздевалку, задев локтем откос.
— Ай, блин! — тру место удара, пытаясь растереть боль. Адски ноет.
Так мне и надо: довыпендривалась, додёргала тигра за усы. Получите и распишитесь. Я-то успела подумать, что удалось впечатлить, пусть мы и не выиграли, но мизерное отставание считаю уже победой.
Как он смеет ненавидеть меня? За что? За то, что сам неудачник, отчисленный из лицея для одарённых?!
Точно! Вот оно.
Князеву претит, что он здесь, в обычной школе, в рядовом, непрофильном классе! Точно. Даже боль моя проходит от ушиба, а на лице вспыхивает коварная улыбка.
— Милан, Рус тебе что-то обидное сказал? — спрашивает Дарина, заходя в раздевалку после меня.
Это она ещё не догадывается, что я придумала. Хотела же проверить совместимость, закрутила клубок, теперь уж все повязаны. Даже девчонки, которые уговорили физручку провести спаренный урок.
Они, кстати, остались ждать разрешения.
Арина Денисовна — учитель строгий, справедливый, дотошный до правил. Но мне, думаю, маленькую вольность простит, а за Крылову я похлопочу. Мы такую игру забацали, должны же быть плюшки!
— Милан, я не хотела. Прости меня. Не думала, что Рус будет издеваться. Прости. — щебечет Дарина, пытаясь заглянуть мне в лицо.
Достаю из сумки свёрток, аккуратно сложенный в тубус. В файле всё равно бы помялся, а сейчас и подругу удалось удивить. Крылова следит за каждым моим движением.
— Поздно пить боржоми, когда почка отказала. — протягиваю ей свёрток, который уже успела достать.
Дарина разворачивает, вчитывается. Её глаза расширяются, зрачки быстро бегают по строчкам.
— Это ты за один поход в гости всё разузнала? — спрашивает, до сих пор не веря в мои способности.
Хотя именно сейчас подруга недалека от истины.
Вчера я была выжата, как лимон. Настолько сюрреалистичным казалось всё, что услышала и увидела у Князевых, с порога начала выкладывать маме. Даже папу не дождалась. Но так оказалось лучше, я стала забывать, но именно мама вытянула меня из ямы самокопания, когда пришлось расстаться со школой каскадёров.