— Приветик, любимый. — здороваюсь ласково, соскучилась.
Выхожу, прикрыв дверь за собой, но краем глаза всё-таки успеваю заметить смеющиеся глаза Дарины и абсолютно недоумённый взгляд Руслана. Страшно представить, что он себе нафантазировал.
— Приветули, девчули. — смеётся на том конце провода брат. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что мы все собираемся на юг. Звоню, чтобы уточнить.
На одной из перемен я написала в наш чат с братьями, что планирую психологическую разгрузку не только для одноклассниц. Можно сказать, кинула клич в надежде на помощь. А у нас в семье привыкли помогать, поэтому отозвались все пацаны почти сразу, Матвея только было не слышно.
А он взял и позвонил. Как не любить таких орлов?
— Я не хотела маму напрягать, у неё завал. Вы можете не приезжать, просто идеек подкиньте пожалуйста. Пацан пацана же издалека видит. — отхожу к окну, запрыгиваю на подоконник.
Знаю, что сидеть на нём строго на строго запрещено, даже противопоказано, но не могу устоять перед искушением поболтать ногами. За разговором с Матвеем оно несказанно приятнее.
— Ага, поэтому и обходит, — заканчивает брат поговорку, которую я постаралась переиначить под свой случай.
Да, олимпиадника не проведёшь, не заговоришь и не переговоришь. Улыбаюсь, счастливая от того, что слышу родной голос.
Матвей — единственный, кто не приехал домой после зимней сессии, а я его очень ждала, и он это точно знает.
Мы с детства были не разлей вода, разница-то всего в два года, вот и таскали друг друга по всяким невероятным приключениям, вместе спасались от гнева старших братьев и ропота родителей. Младшие, что с нас взять. Избалованные, залюбленные да ещё и непокорные по натуре. В общем, настоящий клад!
— Матвейкин, я соскучилась, — признаюсь шёпотом, у него на том конце провода шумно, наверное и не услышит.
— Я тоже, Миланка. Поэтому жди, скоро прилечу. Билеты уже купил. Встретишь? — спрашивает шутливо, ответ и так знает.
— Конечно! — от радости соскакиваю с подоконника. — Когда? Скинь мне рейс, я буду отслеживать.
— Оки, пришлю в личку. Пацаны не знают, что я сорвался.
— А учёба? — спохватившись, вспоминаю о святом.
Матвей выбрал свой путь, не пошёл по стопам родителей: поступил на филфак. С класса так девятого мечтает стать учителем русского и литературы.
Никто не отговаривал, поддерживали, но почему-то не сговариваясь считали это блажью, мол передумает, одумается. Ага, Матвейкин не предаёт намеченное. Наверное, только я и верила, что брат не свернёт и сдюжит все испытания.
— Не понял, тебе нужна помощь? — ворчит.
Но на фоне становится значительно тише, значит ушёл в укромное место.
— Нужна-нужна. Жду тебя, любимый. — киваю часто-часто, словно брат может увидеть.
Поднимаю глаза и замираю.
В дверях кабинета стоит недовольный и отчего-то злой Князев. Сверлит меня взглядом, словно преступницу. Одними губами шепчу ему: «Что?»
— Всё, до встречи, Миланка. Люблю, целую. — чмокает Матвей и прощается.
— Целую. — успеваю ответить я, пока он не скинул звонок.
— Липовые оценки, липовые знания, любимый хоть не липовый? — ехидно и даже как-то агрессивно спрашивает Рус.
А взгляд прожигает меня осуждением, неистовой яростью, злобой. Злюсь в ответ. И у меня на это есть право, Князев задел на этот раз серьёзно!
— Не липовый, не переживай. — шиплю сквозь зубы.
Слышу свист ненависти. Вот он, он здесь — снуёт между нами.
— Не все любят выёживаться, как ты! — добавляю, чуть повысив голос, но не срываясь на крик.
Я выше этого!
Обойдётся, гад. Идиот. Паразит!
От моих слов его глаза, опасно сверкнув, внезапно приближаются. И вот Князев совсем рядом.
— Да, я не «все»! — дерзкой насмешкой отвечает он, а в глазах ни намёка на смех или веселье.
Псих! Ненормальный. Совсем спятил от своей неполноценности. Да чтоб ты вернулся туда, откуда тебя черти принесли!