— Это неправильно. Нас же в гости позвали. — канючит, торгуясь.
Нас? Значит всё-таки нас!
Наклоняюсь, чтобы поправить брюки и скрыть улыбку.
— Потом могут и не позвать! — играет обиженного.
— Ты не любишь ходить по гостям, — припоминаю извечные причитания Ромчика из-за того, что родители вновь собрались к друзьям на ужин. — Я подавно.
— Мы не в тех гостях бывали. Пошли, посмотришь. Здесь прикольно! — глаза горят, словно раньше всех в классе задачку решил.
Сдаюсь:
— Чёрт с тобой, сиди. — вручаю пакет гостинцев, который прихватил с нашего кухонного стола, разворачиваюсь и ухожу.
Сам калитку закроет, раз «здесь прикольно». И точно: слышу, как хлопает ею, и теми же шаркающими шагами спешит в дом. Может, стоило зайти?
Нет, не в духе.
К чему портить другим настроение, я не переключаюсь так быстро, как брат. А кефир квасить можно и дома. Надеюсь, я об этом не пожалею. Ромчик потом в красках расскажет, он умеет.
Извини, мам, не помог задушевный разговор,
Прохожу мимо родных ворот. Настроение сейчас послоняться по району, который изучал в основном на бегу.
Выхожу с нашей улицы в сорок частных домов, попадаю на другую, более широкую и лучше освещённую, здесь дома уже двухэтажные, словно с обложки журнала «Архитектура и строительство». Глаза перебегают с одной расчищенной лужайки на другую, где-то залили горку для детей, поставили качели, установили карусель.
Красиво, уютно, по-зимнему, хоть скоро уже весна. Время застыло, но в груди не тянет, наоборот, легко от пустоты.
Вдруг слышу скрип качелей, поворачиваю голову и застываю.
25. Почему команда?
Крылова сидит боком, слегка покачиваясь, меня не замечает. Смотрит на припорошенные сугробы, что ближе к заборам.
Пару секунд думаю, подойти или сделать вид, что никогда здесь не бывал, как вдруг её взгляд касается меня. Удивляется, вытянутые ноги упираются в землю, качели замирают.
Узнаёт мгновенно, поэтому киваю в знак приветствия и подхожу чуть поближе.
— Думал, будешь целый вечер наброски портретов делать. — закидываю ничего не значащую фразу, чтобы начать разговор. Бесцельно.
Не хочу продолжения, но, признаться, интересно, в каком из этих особняков живёт Дарина. Вряд ли она забрела сюда так же, как я. Не успеваю спросить, как калитка отворяется и выходит Макс.
А вот это уже примечательнее!
«Максим давно и безнадёжно влюблён в Милану» … Кажется, так однажды сказала Валя. Что ж, даже Кислинская может ошибаться. Вот, где забота и по уши влюблённый взгляд!
В руках Уваров несёт плед. Замечает меня сразу, губы расползаются в улыбке, поэтому подходит и сразу тянет краба. Нестандарт он всё-таки, самобытный, хоть и без намёка на экстравагантность.
Смотрю сейчас на него и понимаю, что чем-то на Матвея похож. Неудивительно! У Власовой глаз, видать, и правда психологически намётан. Или подсознательно привязалась к тому, кто напоминает брата.
Может, действительно никого не подпускает к себе, кто бы семью не напоминал?
Чёрт, к чему мне о ней знать такое?!
— А мы… просто…вышли воздухом подышать. — теряясь, лепечет Крылова.
— Да он и так всё понял, — хмыкает Макс и наклоняется, чтобы накрыть ноги Дарины пледом. — Живём мы рядом. Шансов просмотреть друг друга не было. Думаю, тебе не стоит объяснять.
Не старайся, подкол не засчитан!
Посмеиваясь, приседает, охватывая теплом со всех сторон, дважды проверяет, не поддувает ли. Девчонка тушуется и наклоняет голову всё ниже и ниже, пытаясь юркнуть в ворот пуховика.
Уваров же совсем не беспокоится. Такой пустяк, как я, не может вытурить его из непробиваемого дзэна.
— Мне казалось, ты меня заказала Власовой. — не собираюсь отступать и замалчивать, что знаю о «заказе».
Подслушал однажды, да, повинен.
Когда, как не сейчас расставить все точки над и. Может, это самый искренний момент из возможных, в школе мы все другие. Зашоренные, зацикленные на привычных ролях, заиндевелые в созданной репутации.
— Тебе не показалось, — за Дарину отвечает Макс.
Успел выпрямиться, теперь слегка раскачивает качели, внимательно наблюдая, чтобы плед не сполз.