— И что?
— А то! Они с первого класса вместе и вдруг ты появился. — резко поворачивается, чтобы всмотреться в моё ничего не понимающее лицо. — Отстояли себя, но не смогли отказаться от новенького в коллективе? Всегда стояли за неизменность и хоп?!
Резонный вопрос, я не подумал об этом. Да мне было фиолетово, кто там и что мутит с перестановками и перегруппировками. В лицее нас так часто миксовали, что на постоянство мы и не заточены.
— Почему ты попал в этот класс? Мама что-нибудь рассказывала? — сев в позе лотоса, возбуждённо спрашивает Рома, будто от моего ответа зависит по меньшей мере его спокойный сон.
— Сказала, что училась в этой школе. Всё. Я больше не расспрашивал. — признаюсь.
— Она могла договориться, чтобы ты попал в определённый класс? — жаркий интерес Ромчика меня даже смущает.
— Спроси завтра. Мне всё равно. — хмыкаю. — Что это тебя так мой класс встревожил?
— У них была возможность перевестись в другую школу, перейти в другой класс, но они держатся костяком и ни на что не готовы променять друг друга. — говорит потрясённо. — Непривычно…
Да, мы такому не особо научены. В лицее и правда свято место пусто не бывает, если ты перестаёшь быть в первой десятке рейтинга, тебя вышвырнут в другой класс, а потом и вовсе в другую школу. Никто ни за кого не держится, горой не стоит. Больше соревнуются, меньше помогают. Подставить вряд ли кто решится, но и руку не протянут, с домашкой не подскажут. Конкуренция в малейшем.
И вот такой птичий клин, в котором каждый держится за другого, нам непривычен. Сердце невольно ускоряется.
— Почему ты попал в такой класс? — обвинительно и даже как-то завистливо спрашивает Ромчик.
Вот те на!
Оставшийся в лицее для одарённых, купающийся во внимании и осознании превосходства вдруг досадливо морщится от недовольства моим местом?
— Может, жизнь решила мне компенсировать вылет из вашего уникального заведения, — ехидно замечаю я, лишь краем сознания подмечая, что впервые противопоставил себя лицею.
Я уже полгода как перестал быть его частью, это главный проигрыш моей школьной жизни, но именно сейчас, в полутьме этого вечера, сказал то, что удачно легло на случай.
— Ура! — громкие восклицания со всех сторон вытягивают меня из ночных воспоминаний.
Оборачиваюсь, чтобы увидеть довольные, весёлые лица одноклассников, которые чему-то безумно рады. Кто-то даже на парту вскочил, чтоб всех перекричать, равнодушным не остался никто.
Пацаны радовались больше всех, девчонки, наоборот, будто уже знали.
— Наконец-то вы нас тоже возьмёте! — восторженное.
— Не прошло и века! — радостное.
— О, мы всё-таки доросли до девчонок?! — ехидно-ликующее.
— Матвей придумывает задания? — воодушевлённое.
Вопросы сыпятся на Власову, словно снег зимой.
Но она светится в ответ и искренне радуется, что её новость всех впечатлила. До сих пор стоит у доски, словно переминается, но плечи расслабленны, движения не скованы. Наслаждается вниманием. Конечно, снова на себя переняла.
Наклоняюсь к Вале и тихо спрашиваю:
— Что происходит?
— Милана сообщила, что в этом году приглашает и вас на психологическую перезагрузку. — улыбнулась Валя, почему-то тоже восхищённая этим фактом.
— Нас?
— Пацанов. Обычно мы девчонками собирались, теперь вот Матвей прилетел ради этого. — мечтательно отзывается она.
Ого, что я пропустил?!
— Тебе нравится брат Власовой?
— А? — поворачивается ко мне испуганным оленёнком. — Что? Нет-нет! Ты не так понял. Матвей просто крутой! И весёлый.
Глазками хлопает, словно алиби липовое раскрыл.
— И умный, и скромный, — понимающе добавляю я.
— Да, но это ничего не значит! — хмурится и злится, что я подначиваю. — У него одна учёба на уме.
Хочу добавить: «Какая жалость!» Но молчу, обидеться ещё, у кого мне тогда информацию получать. Нет, повременю с подколами, Вале, кажется, и так непросто.