В классе становится ещё шумнее, все обсуждают будущий вечер, спрашиваю, что приносить, куда подходить, к чему готовиться.
Власова не успевает отвечать на вопросы, шумно вздыхает, но улыбаться не перестаёт. Ей льстит такое внимание, компенсировать может свои недавние промахи!
Злюсь. На неё. На себя!
— Это обязательное мероприятие? — чуть громче других задаю вопрос я и тут же обращаю на себя всё внимание.
Как в фильмах, когда все разом оборачиваются на дурочка и наступает немая пауза. Неловкая, ужасно смущающая, стыдящая. Мда, как всё запущено! Уже и спросить нельзя?
— Да, Князев, у нас в классе обязательное. — с вызовом отвечает мне Макс, его глаза сверкают опасным огоньком.
Если у них всё так связано и сковано, что здесь делаю я?!
— Понял, принял. — киваю, отворачиваюсь.
И больше не вслушиваюсь в ликующие разговоры, которые возобновляются, словно и не было моей диверсии. Бурное обсуждение, кажется, ничего не нарушит. Даже если зайдёт кто и скажет, что следующим уроком контрольная, мои одноклассники не особо озадачатся.
Кто б сомневался, что для них учёба на десятом месте.
Хм, что ж это за мероприятие для избранных?
— Зря ты. На таких посиделках бывает о-о-очень круто! — шепчет мне Валя, чуть тронув рукой моё плечо.
— Вам говорили, что у вас в классе будет новенький? — внезапно интересуюсь я.
Мучило всю ночь и всё утро, не мог не спросить. Надеюсь, скажет правду. Но Валя, поджав губы, молчит, отворачивается, даже отстраняется, словно хочет встать и уйти.
— Секрет? — продолжаю допытываться и дерзить, словно это может разговорить мою соседку, её мало что может вывести из себя.
— Да нет, — наконец отвечает она. — Алёна Дмитриевна сказала, что у нас будешь ты. Особо не спрашивала.
— Но, если б вы не согласились, меня бы здесь не было?
— Возможно. История не знает сослагательного наклонения, — повторяет любимую фразу классной, говоря уклончиво. — А что?
— Не прижился я у вас. Чужой.
Ожидал в ответ заверения, лепетания, но никак не смех. Валя, качнув головой, сложилась пополам, сдерживая хихикания, чтобы не отвлекать внимание от обсуждений на нас.
— У нас чернозём, всё приживается. Если не выпендривается. — говорит отсмеявшись, но всё ещё насмешливо.
Мне казалось, что Валя не особо жалует одноклассников, но и она за своих стеной. Может, от этого зависит её спокойствие, но вряд ли. Если неприметная с виду, ни во что не вмешивающаяся Кислинская готова бросить вызов новенькому, с которым вроде бы совпала и которого до этого поддерживала…
Да о многом это говорит. О многом!
Сложнее всё. Глубже.
— Значит я тоже могу пойти на перезагрузку?
— Не можешь, — строго отвечает девчонка, но тут же добавляет: — А должен. Слышал же, у нас в классе есть кое-что обязательное.
— Что? — настороженно уточняю.
— Дружба, — легко говорит она, словно была готова к моему вопросу.
Как всё сложно в этой «простой» школе и совсем не простом классе…
Стоит, наверное, присмотреться, раз сам Ромчик заинтересовался! Он ничего не делает просто так, всё с прицелом на будущую выгоду. Глаз алмаз, чуйка соколиная. Ужасно расчётливый.
А-а, голова лопается от всех нелепых мыслей! Всё от того, что дурью маюсь, не учусь толком. Засосало-таки болото… Может, всё-таки пойти на эту психологическую разгрузку?
О, нет! Я уже начинаю сдаваться в мыслях. Нет-нет-нет!
Мне срочно нужно вернуть мозги на место, а то промоют, не замечу, и некого будет обвинять, сам допустил. Даже химическое заражение можно избежать, если знать, что делать. И мне узнать необходимо, как воздух!
Да, шоковая терапия. Вот, что нужно. Жаль, Марго нет, она чувствовала, когда мне нужна перезагрузка…
27. Минное поле
Все оставшиеся уроки класс возбуждён, словно муравейник перед переселением. Обсуждают, выпытывают, обступают Власову на переменах. Прохода местной свахе не дают!
Миланка и рада искупнуться во всеобщем обожании. Порой мне кажется, она и сватовством ради этого занялась, чтобы всегда быть на виду.