Она честно рассказывала, мол ничего не знает, брат держит в секрете, обмолвился только, что будет у него помощник-мастер по всяким психологическим играм.
Угомониться смогли лишь на основных уроках: алгебре, истории, русском и физике. Вот, где стабильно гробовая тишина, как перед последним боем.
Надо признать, учителя действительно марку держат, сильные, чем-то лицеистских напоминают. Их уроки и мне полезны. В остальном… мрак!
Кручу в голове рассказанное Ромкой.
Невольно посматриваю на одноклассников, они и вправду дружны. Да, подначивают, пошучивают, но по-доброму, всегда внимательно отслеживают реакцию другого: не обидели ли.
Двадцать восемь человек, а как один кулак.
Очень похожи на Алёну Дмитриевну, как-то слышал, что она их, дикарей пятого класса, сплотила, под себя воспитала и выковала такими, какие они сейчас. От многих учителей похвала прилетает.
Не знаю уж, какими они были, раз приходится радоваться даже «мелочам».
Да, классрук тоже толковая, справедливая, профессиональная, хоть и не особо взрослая, скорее чуть за тридцать пять. Старается, держит шалопаев и лентяев в узде.
Замечаю, как Валя жадно ловит каждое слово, тоже увлекаясь всеобщим воодушевлением. Её цепкий взгляд, всё пронзительно подмечающий, сейчас вовсю блуждает по особо говорливым пацанам.
В кучке стоит вся баскетбольная команда.
— Кем любуешься? — наклоняясь ближе, поддеваю соседку.
Она вздрагивает, резко поворачиваясь ко мне. Не ожидала моего интереса, расслабилась. Занятно! Валя не из летящих натур.
— Кирилл? Лёха? — начинаю перечислять я и слежу за реакцией. — Макс?
Вдруг нервно качает головой, отрицая теперь очевидное. Ну и вляпалась же…
— Он занят, крепко. Лучше обратись к Власовой, может она тебе пару подберёт. — шутливо говорю я, толкая локтём Валю.
— Я знаю, — бурчит в ответ и вновь отворачивается.
— Неразделённая любовь — самый противный вид привязанности. Учти, Кислинская! — не отстаю я.
Перемена длинная, да и нам, оказывается, есть, о чём поболтать.
— Да? — переменившись и став хитро заинтересованной, спрашивает Валя. — Попадал на такую?
— Ага, в далёком детстве. — подмигиваю игриво. — Она, как и все девчонки, выбрала другого, отвязного, плохенького, недостойного. Он катал её на двухколесном велосипеде и покупал мороженное.
Прикалываюсь, а сам вспоминаю Марго. Опять… Твою налево, то одна, то другая сводит с ума!
— Может, он подарил ей то, что не смог ты? — полусерьёзно отвечает мне девчонка, приняв правила игры.
Насмешливо выгибаю бровь.
— Мороженное?
— Нет. Восхищение. — легко отзывается она. — Чувство, что она и только она достойна его внимания. Влюблённость.
— Это клиника, Валь. Он потом найдёт другую и будет уже ей дарить мороженное, катать на велике. — хмыкаю, ненароком приняв её ответ за откровение, за маленький ключик к сердцу девчонок.
— Ты ж говорил, вы были маленькими, — прищуривается.
— Ага, но не сказал, что это правда.
— А как было на самом деле? Ты её любил? — продолжает свой пытливый допрос.
Странно, ведь это я затеял разговор, а ощущение, что выхватили моё же оружие и направили против меня.
В голове опять возник образ невинной Маргариты, девчонки, которая умом, эрудицией давала фору многим в нашем классе. Вот, кто усердно учился и получал признание в лицее явно не по блату и эфемерным заслугам.
Она понравилась мне не сразу, но попал, как выразилась Валя, я действительно основательно. Словно в незастывший цемент. Взлетел к небу, парил, чувствуя в себе столько сил, нежности.
Но полёт оборвался. И нечего об этом говорить.
— Вспомнил её? — не унимается Валя.
— Не замечал, что ты такая любопытная, — пытаюсь отбрить, но девчонка лишь заговорщически качает головой.
— Мне всегда казалось, что ты цепляешь Милану, потому что она тебе кого-то напоминает. — после небольшой паузы продолжает Кислинская, ошарашив и напугав одновременно.
Подтягиваюсь на стуле, сажусь ровнее. Надо было пропустить мимо ушей, усмехнуться, но Валька нашла четырёхпалубный и метко сбивала одну клеточку за другой.