— Что?!
— Химический ожог. Вот что! Ладно, сами разберётесь. Но ты не затягивай, в одиннадцатом классе нельзя будет распыляться на борьбу.
— Бать, ты чего? — шутливо боднув его руку лбом, смеюсь я. — Это недалёкие одноклассники что-то там себе напридумывали, пытаются с Власовой меня свести. Но ты же человек взрослый!
— Рус, пока нас с тобой в оборот не возьмёшь, признания не вытащишь. Как истинные раки всё пятимся, пятимся.
— Нет, ты не веришь в эту мутотень со знаками зодиака! — вздыхаю, совсем потеряв отца. Странный он, не нравится таким. — Ты за точность, обоснованность, доказуемость, проверяемость. Разумность, в конце концов! Бать, заканчивай. Тебя мама подослала? Где наши, кстати?
Увожу разговор. Не хватало ещё и дома попасть в сети.
Даже такая халупа должна оставаться местом умиротворения и убежищем для настоящего меня.
— Шучу, шучу. Успокойся. — хлопает меня по плечу. — Я Насте сказал, что вы сами разберётесь. Никто вмешиваться не будет. А наши у Ромы сопят, закимарили час назад.
— Маме же нельзя быть с больными по близости…
— Это ещё почему? — отец снова напрягся.
— Я знаю, что у нас будет пополнение. — признаюсь шёпотом.
Батя откидывается на спинку стула, смотрит на меня внимательнее, сосредоточенно ища что-то на лице, хмурится, дыхание сбивается, от спокойствия не остаётся и воспоминания.
— Да, я подслушал. — каюсь.
Всё равно пришёл с повинной, вдруг чистосердечное зачтётся смягчающим обстоятельством… Батя шумно выдыхает, словно уговорил себя спрятать первые порывы отчитать и поругать.
Ладонями хлопает себе по коленям и говорит:
— Оно и к лучшему!
Эмоциональная кувалда раздробила нас обоих, поэтому доедаем мы молча, друг на друга не смотрим, но атмосфера больше не фонит, как гейзер вулкана.
Хотел, Рус, шоковую терапию? Получи и распишись!
29. Буду выполнять приказ
Мама быстро подняла Ромчика на ноги. Мёд, имбирь, банки, люголь — арсенал у неё проверен временем и опробован на нас. Меньше на мне, больше на братишке.
Сыновья заставляют раньше времени учиться не только боевым примочкам, но и дипломатическим хитростям, ведь уговорить Рому обработать горло, значит пройти все круги ада.
Отец заставлял и маму пить чай с лимоном, молоко горячее с мёдом и маслом, ей сейчас никак нельзя болеть. Но она успела ещё и сына собрать в лицей, пока тот отсыпался да отлёживался. Хорошо, сама не подцепила заразу.
Отцу я помог, несложно, умственный труд приносит наслаждение, а вот разговор с Ромой выдался нелёгким. После болезни он стал бодрее, энергичнее. Но с душевными силами творилось нечто несуразное...
Брат удумал не только заболеть, но и захворать унынием, видите ли, впервые ему не хочется уезжать, он с радостью пошёл бы со мной на психологическую перезагрузку.
Посмотреть на моих одноклассников вблизи.
Что-то в нём переменилось и настораживало меня, но я отринул нечистые мысли, заверил, что обязательно расскажу, как всё прошло. С цитатами, с эмоциями.
Ромчик взял клятву, что я пойду на долбанный вечер с классом! Просил даже поснимать из-под полы, но этот перебор ему я завернул назад.
Не дождётся, чтоб Руслан с тайной камерой ходил!
— Всё, давай, брательник, покедова! — жму краба, притягиваю к себе Ромку, похлопываю по спине. — Золотого триместра, задай лицею планку!
— Ага, — мрачно и тоскливо отзывается он. — Принцесска ещё никому не рассказала?
Вспомнив про свой «вброс», спрашивает Рома.
— Нет, репутация моя пока целёхонька. — хмыкнув, отвечаю я. — Говорил, так быстро она не разнесёт, нужно подождать, где-нибудь да разболтается.
— Наверное, не расскажет… — продолжая квасить заунывную меланхолию, говорит брат. — Может, она из правильных?
— Власова из пустых и фальшивых. И психология это только подтвердит! — бросаю почему-то раздосадованно, словно заведённый разговор напрягает.
Приплыли, ещё не хватало на Ромчика сердиться из-за какой-то Власовой!
— Может, я позже поеду? Или давай поменяемся? — заводит в последние дни привычную канитель.