— Ром! Такси ждёт! Проваливай уже за знаниями. — делаю вид, что возмущаюсь, но подталкиваю к чёрной мазде дружелюбно.
Ещё не скоро увидимся. Нет-нет, но по этому родному хаосу я скучаю…
— Ла-адно, но ты пиши! — в очередной раз просит повернувшийся, на что я лишь сдержанно киваю.
М-да, эпичные вышли проводы, словно в ссылку отправляю.
Интересная рокировка, это я привык думать, что отбываю наказание, ведь это меня попросили из лицея из-за «нечестного участия» в олимпиаде.
Проводив такси взглядом до поворота с улицы, возвращаюсь в дом.
Сегодня тот самый вечер. Я долго отпирался и не намерен был уступать Роме, но неожиданно он применил запрещённый приём: «Ради меня».
Жульё!
Не могу идти поперёк родных, особенно тех шалопаев, которые злоупотребляют братскими полномочиями. Наверное, это всё-таки не слабость, из меня не всегда можно вить верёвочки, только вот Ромчик знает рычаги и бессовестно пользуется!
Когда-нибудь и я вытащу этот козырь из рукава, и посмотрим тогда, братишка, где свинцовые пули отливают. Пока остаётся только смириться.
Невольно взгляд зацепляет распахнутое окно соседки. Заметил, Власова часто проветривает комнату. Она у неё, как у Барби.
Пока не был зашторен балкон, Ромчик мне почти в деталях успел рассказать, что увидел.
Мы тогда сразу комнатами махнулись, на правах старшего я согнал его с насиженного места, не хватало травмировать детскую психику непотребством! Ромка у нас за умного, вот пусть евнухом остаётся, так ближе к науке будет.
Чёрт, забыл заставить удалить фотки!
Не собираюсь играть грязно. Остаётся только надеяться, что и брат того же мнения.
— Решил пойти? — заглядывая в мою комнату, спрашивает мама.
Застигла врасплох, не ожидал, поэтому замер с двумя рубашками в руках. Чёрт, как девчонка на свиданку собираюсь!
— Ромчику слово дал, — говорю, а во рту будто кислит от своей же лжи.
Мама чувствует, как и всегда.
Тихо подкрадывается и аккуратно присаживается на кровать, посматривая на открытый шкаф за моей спиной. В глазах нет ни одной смешинки, абсолютно серьёзна, словно отозвалась на немой крик о помощи.
Профайлер, и этим всё сказано! Сколько уголовных дел она помогла расследовать… не счесть! Работала с самыми сложными резонансными случаями, разгадывала, считывала, раскрывала, подсказывала шаги наперёд, если преступление было длящимся или серийным. Потом работала консультантом в бизнесе, но навыки ничуть не потеряла.
— Что посоветуешь? — искренне спрашиваю я, решив хотя бы с одним человеком не строить из себя невесть что.
Тем более мама и так видит меня насквозь. Благодаря именно её уловкам я почти безболезненно перешёл в другую школу и едва ли вспоминаю о предательстве Марго.
На вытянутых руках показываю присмотренные рубашки. Одна чёрная, как уголь, вторая — тёмно-синяя. Этот цвет с детства мне идёт, как родной, но чёрного просит бунтарская душа. И я правда в замешательстве.
Мама, покусывая губы, критически осматривает моё предложение и отвергает его безжалостно, словно я следак, который неверно связывает улики между собой.
Вдруг резво встаёт с кровати, огибает меня и в следующее мгновение снимает с вешалки тёмно-бордовую рубашку:
— Давай попробуем вот эту, — говорит, протягивая мне её.
— Я не ношу такое, ты же знаешь.
— В обычные дни, да. Влезешь в одни, не вытащить! — странновато подтверждает мой вкус, больше журит и, видя моё клокочущее возмущение, добавляет: — За тобой всё равно будут сегодня наблюдать, так покажи себя наконец со своей самой лучшей стороны. Той, что без иголок!
Всё-то мы обо мне знаем!
Прям не скрыться, даже в душу заглянут, а, если нужно, ещё и вскроют консервным ножичком. И это минус: иметь профессионально проницательных родственников.
— Не буду никому я ничего показывать. Мы только учимся вместе.
— Не только, видишь, и вне школы встречается класс… — легко кроет мой аргумент своим козырным.
Кажется, кто-то обещал отцу не влезать, но подзабыл.