— Мам, знаю, ты всегда учила нас смотреть в человека, всматриваться, но я не хочу узнавать своих одноклассников. Мне они неинтересны.
— Никогда не приказывала, но ты вынуждаешь. Значит так, Князев Руслан: ты идёшь на встречу с одноклассниками, оставляешь дома всё своё предубеждение, высокомерие и снобизм! — впечатывает в меня слова и тёмно-бордовую рубашку.
Тихим уверенным голосом обезоруживает напрочь!
Наверное, я слишком загнался, и мне действительно нужно остыть, посмотреть на тех, с кем учусь, в другой среде обитания.
Может, вместо учёбы, на которую они забили, сильны в другом. Как Власова в баскетболе, например.
Да ну её! Опять в мысли пробралась.
Нет уж, сегодняшний вечер её последняя власть. Нужно отшить наконец, даже прилипшую гречку можно отмыть под напором горячей воды!
Власова, тебя ждёт кипяток!
Всё, прочь!
Напоминаю себе зацикленного на девчонке подростка, у которого мозги отключились. Похож на банку с ядовитыми пауками, открыть нельзя — оставить опасно.
А придётся, Рус!
Мне нужен реванш, окончательный и бесповоротный, чтоб отстала от меня эта заноза!
— Ты сейчас себя уговариваешь прислушаться ко мне? — скептически интересуется мама, прекрасно зная ответ. — Не советую. Сегодня ты — солдат, слепо выполняющий мой приказ. Проанализируешь потом. Ясно?
— Ясно, — нехотя отзываюсь я, но маму такой вялый ответ не устраивает, и под её требовательным взглядом рапортую: — Буду выполнять приказ!
— Вот и славно. Тебе понравится! — сражает до конца и уходит, оставляя меня переодеться.
На сборы остаётся всего полчаса, если я хочу успеть вовремя.
А я хочу?
Что ж, думать не положено. Предписано быть исполнительным солдатом.
30. "Человек человека усиливает"
Власовы и до этого дня казались мне ультрабогатыми, совсем иной уровень, другие габариты, избыток и в качестве, и в количестве.
У них даже дом, по рассказам Ромы, делится на правое и левое крыло, рабочую и рекреационную зоны. Кухня, что наш зал. Наш прошлый зал, о современной лачуге и говорить не приходится.
Я впечатлился, но, видимо, не до конца.
Успел ещё подумать, почему Власова учится не индивидуально или не по углублённой программе. Да и Дарина с Максом из состоятельных. Имея их средства, ресурсы и наверняка связи, странно прозябать в непрофильном классе совершенно обычной школы.
И сейчас, увидев, центр, который принадлежал матери Миланы, по-настоящему очумел.
Отдельный блок для психологической разгрузки, перезагрузки и, видимо, отгрузки, иначе не знаю, кто все эти люди, тратящие деньги на подобные штуки!
Свой вход, своё фойе, не того кипенно-белого цвета, как в больницах, а светло-коричневого, перетекающего в лёгкую медь или песчаную бурю.
Тёпло-жёлтый свет, много свободного пространства, приветливый администратор, встретивший меня улыбкой. Но её порыв тут же перехватил Матвей:
— Рус, привет! Пойдём. — приближаясь ко мне размашистыми шагами, здоровается Власов, крепко жмёт руку и утягивает за собой.
Выглядит он собраннее, чем в первую нашу встречу. Хотя одет достаточно просто: чёрная туника-разлетайка, прямые брюки и удобные туфли без каблука, отчего даже глянцевая поверхность роскошного пола не слышала его шагов.
Честно говоря, думал, он начнёт с подкола, мол, не ожидал тебя здесь увидеть, какими судьбами.
Но ничего подобного. Напротив, Матвей выглядел теперь старше, взрослее и опытнее. Тем, кому можно доверить даже такое мероприятие.
— Я опоздал? Все уже пришли? — уточняю, чтобы разбавить молчание.
— Да, не вытерпели до нужного часа. Ты вовремя. Мы не начинали.
Меня ждали? Сдерживаюсь, чтобы не задать щекотливый вопрос.
— А какой план?
— О, это секрет. Всё постепенно узнаешь. — стрельнув в меня плутоватым взглядом, Матвей наконец оживает.
Больше не выпытываю. Я — солдат, выполняющий приказ.
Мы проходим путанные коридоры, уже не такие просторные, как фойе. Спускаемся, поднимаемся, словно специально сбиваемся с пути.
— Кажется, мы здесь уже были, — мазнув взглядом по очередному повороту, подаю голос я.