— Шаткая поверхность. Невысокая, — прилетает новая подсказка.
Девчонку ведёт в сторону, я инстинктивно хватаюсь свободной рукой за её локоть, чтобы она удержалась на плаву. Выравнивается, шепчет растерянное спасибо и тянет дальше за собой.
Если бы она знала, кого только что поблагодарила, осталась бы такой же дружелюбной? Вряд ли! Власова ещё та лицемерка.
— Поворачивает влево, мало места для всей ноги, наступай носочком. — помогает дальше, чуть обернувшись на меня.
Я чувствую её. Голос, движения, запах. Да, это у Миланы такие приятные духи. Стоп. Почему меня волнует?!
Ловлю себя на мысли, что жду нового указания, собранного заботливого шёпота. Приплыли, Рус. С каких пор тебя ведёт на поворотах?!
Растворяюсь во времени и в нелепых ощущениях, мы бредём след в след, нагибаемся, поднимаемся, приседаем. Разные поверхности, преграды. И один неизменный голос, как маяк Тонин на Сахалине, освещающий путь на восемнадцать миль.
Какое-то нескончаемое помещение, сколько уже намотали!
Не успеваю подумать, как мы останавливаемся, впереди слышатся возгласы. Замираем, пальцы в моей руке вздрагивают. А я напрягаюсь, чутко срезонировав на страх Миланы.
— Кто-то упал. — шепчет мне Власова, предостерегая. — Лишь бы всё обошлось.
Думал, она расстроилась из-за потери баллов, но Милана совершенно искренне переживала за одноклассника или одноклассницу. За своих…
«Человек человека усиливает».
Мама, ты опять была права! И я даже рад этому.
— Всё хорошо, обошлось! — воодушевлённо передает мне Власова новость, которую ей самой только что рассказали.
Заметно расслабляется, её пальцы больше не впиваются в мою руку. А, преодолев последний выступ, вовсе отпускает. И я чувствую прохладу, словно забрали важное, тёплое. Это чувство не нравится мне! Нет!
Мне уже пора признать, что Власова бывает доброй, или можно ещё посопротивляться?
Не могу не отметить: в этом испытании Милана была на высоте. Настоящим командным игроком, как на баскетболе. Ответственным, осмотрительным, поддерживающим.
Если бы она знала, кому помогает, подсказывала бы мне так же?
— Вы потеряли тринадцать баллов. Соберитесь. — строго извещает о результатах Матвей, снова выходя с нами на связь. — Не снимайте маски. Испытания продолжаются!
— Мы ж каждый день с закрытыми глазами по буеракам скачем, — ворчливо отзывается Милана, вдруг пародируя брата: — Соберитесь!
Невольно улыбаюсь. Хорошо, никто не увидит, было бы неловко.
Они с Матвеем напомнили мне нас с Ромой: можем подшутить друг над другом, подраться, взбунтоваться, но всё это напускное, друг с другом крепко связаны и другим куражиться не позволим.
Почему-то уверен, Власова тоже за брата горой. Вспоминаю слова Вали о ней. Вовремя, ага! Придётся присмотреться получше, вдруг не всё у занозы потеряно, что-то успело прижиться.
Хм, впервые вижу в Милане что-то отдалённо похожее на нормальность. Или…на меня?
Вечер набирает обороты.
А я невольно чувствую, как меня наполняет предвкушение. Сумели заинтересовать и впечатлить. Так уж и быть, двойку ставить Власовым повременим.
Посмотрим, что притаилось в тёмных углах их вечера!
31. Игры по Матвею
— Из пятидесяти шести баллов в вашей копилке осталось тридцать три. Каждому выдаётся по два балла. Не потеряйте их. — вступает другой голос, словно в дуэт Матвею. — Теперь поменяйтесь с соседом слева местами.
Все зашуршали, затопали пятками.
Я отступил назад, чтобы пропустить Милану в замыкающие. Она чуть пошатнулась, потеряв уверенность, и оступилась, но это почувствовал слишком поздно: когда её спина коснулась моей груди.
Миг, секунда. Динамит взорван к чертям! Дурацкая, дурацкая темнота!
Хватаю девчонку за плечи, отвожу от себя, переставляю, словно куклу на её новое место. Выдыхаю рвано, пятикилометровку же пробежал! Сжимаю руки в кулаки, резко разжимаю, повторяю так несколько раз, чтобы сбросить внимание, занять голову чем-то другим.
— Спасибо! — шепчет спустя время Милана, вновь играя в слишком дружелюбную, добрую.
— Отлично. Молодцы, не забываете, что вы — команда. Помогайте друг другу всегда. — продолжает всё тот же незнакомый баритон, глубокий, приятный голос. — Второе испытание! Я буду говорить всего два слова «встать» и «сесть». Знакомые всем нам, не так ли?