Он ждёт ответной реакции, и наш 10 «Г» даёт шума, как сказали бы где-нибудь на концерте, в клубе. Но здесь это почему-то выглядит естественнее.
Всё быстро стихает, словно далёкий раскат грома, укатившийся за лес.
— Но теперь забудьте привычные уху значения. Если говорю «встать», вы приседаете. И наоборот. Ошибаетесь, выбываете из раунда, делаете три шага вперёд. Задание ясно? — снова ищет отклик послушной публики. — Выбывший возвращается в игру через три команды, делая по одному шагу назад.
Дождавшись, продолжает:
— Что ж, тогда приступим. Встать. — командует голос, начиная испытание.
Присаживаюсь, стараясь никого не задеть и не повалить а-ля кегли.
Слышу шлепки, ворчания и понимаю, не каждый дойдёт до финала. Лёгкое задание в темноте, в полной дезориентации и бок о бок с одноклассниками становится настоящим испытанием на прочность.
Мало запомнить команду наоборот, ты попробуй присесть, никого не тронув, не оттопырив колени. Усмехаюсь, занятно придумано!
— Братцы, сестрицы, предлагаю как-то друг друга защитить от падений. — справа через человека четыре от меня раздаётся голос, узнаю Макса.
— Да, давайте чуть расширимся, шага на полтора друг от друга. — поддакивает кто-то из парней.
— Лучше снова взяться за руки. Так будем чувствовать, кто что делает, и сможем вытянуть в случае ошибки. — предлагает другой вариант Милана.
Достаточно разумный, надо сказать.
Невольно поворачиваю голову в её направлении, знаю, не увидит, но я поражён мгновенной сообразительности и находчивости. Всё же реакция у Власовой и вправду дивная. Да, Рус, она же была каскадёршей!
Мысленно хлопаю себя по лбу. Ведь точно — успел позабыть!
— Да, ништяк!
— Давайте.
— Так лучше! — слышится справа от нас, ведь мы стоим в самом конце.
Нахожу в темноте руку Миланы, крепко сжимаю её. Что уж, теперь не привыкать, похоже к концу «Тренингов» будем ходить как шерочка с машерочкой. Ох, хорошо, что глаза закрыты маской, а мысли никто не читает.
Другую мою руку находит чья-то справа. Крепкие пальцы берут в захват, ладонь большая. Точно кто-то из пацанов. Ладно, и к этому привыкну, я ж солдат! Пока очень даже сносно.
— Догадались, — одобрительно хмыкает ведущий. — Сесть!
Выпрямляемся, подтягивая друг друга.
И так две команды по очереди, путает, повторяет несколько раз, играя на нашей мышечной памяти, но две руки крепко держат меня, а я — их, поэтому справляемся, даже не дрогнув. Ноги только забиваются от резких смен позиций, но терпимо.
В какой-то момент начинаю получать удовольствие и, забывшись, переплетаю наши с Миланой пальцы. Так удобнее! И только.
— Подведём итоги. Неплохо, но недочёты всё-таки отминусуем. На вашем балансе двадцать девять баллов.
Значит потеряли только четыре. Доходит не только до меня, класс одобрительно загалдел. Справа похлопали по плечу:
— Передай другому! — сказал знакомый голос, но я так его и не узнал.
Касаюсь плеча Миланы, понимаю, что не хочу себя обнаружить, поэтому молчу и не отвечаю на её удивлённый вопрос. Пусть сама догадается!
Благо Матвей снова врывается в эфир, перенимая эстафету. Похоже они так и будут чередоваться раундами.
— Что ж, ребятня, пришло время сорвать маски. Снимайте! — разрешает, веселясь. Как многое всё-таки можно передать голосом.
Тянусь к глазам, на минуту замираю. Но сдёргиваю защиту. Взгляд сам находит обескураженный Миланы. Даже в приглушённом свете я отчётливо вижу её лихорадочное понимание.
Растерянность, озадаченность, испуг.
— Вы славно друг другом пропитались, теперь пора взглянуть правде в лицо. — продолжает Матвей.
Милана отворачивается, мнёт в руках маску, не зная, куда её деть. А у меня и в мыслях нет над ней подтрунивать, улетучились мысли все…
— Ходить разрешается. Рассредоточьтесь по комнате. — командует Власов, и я наконец отмираю. — Не кучкуйтесь, места всем хватит. Мы специально выбрали это помещение.