— Так, теперь нужна вся ваша наблюдательность! — присаживаясь на корточки, говорит Лёша. — «Любит поспать на последних партах!», это не про нас. «Гоняет баскет, как боженька!», тоже.
— О, это про тебя, кажется, — отклеивая светло-голубой стикер, ликует Валя и тоже зачитывает: — «Безумно силён в геометрии».
— Да-а, берём! — откликается Лёха, с улыбкой поглядывая на меня снизу. — Жаль, ты всё никак не вступишь в нашу беседу. Было б интересно узнать, что ты на самом деле о нас думаешь.
— Я не собирался задерживаться в вашем классе, а потом как-то затянулась обособленность. Странно вступить сейчас. — неожиданно даже для самого себя признаюсь им, внимательно слушающим.
— Алёна Дмитриевна, конечно, говорила, что ты уникальный. Но настолько! Ну, Князев! — стыдит Лёха и возвращается к стикерам. — Валь, это, кажись, про тебя: «Любит во всём порядок, очень ответственная, ведёт книжный блог!».
— Ах, — вспенивается Кислинская и похоже даже краснеет, не ожидав услышать о себе. И совсем тихо добавляет фразу, которая становится уже коронной: — Берём.
— Думаю, всё. Перепроверьте на всякий, могу проглядеть. — поднимаясь, говорит Лёша и заворачивает найденные стикеры так же в трубочку, как и Макс.
— Да, пошлите. Мы и так потеряли время. Нас уже ждут, наверное. — поддакивает Валя, перечитав ещё раз оставшиеся факты.
— А задания ничего такие, мне нравятся. Прикольно вы куражитесь без нас, а! — посматривая на Валю, говорит Лёша, пока мы ищем следующую точку, в которой должны встретиться с другими зелёными. — Вы всегда так тусите?
— Каждый год разные задания. Обычно мама Миланы придумывает.
— Матвей тоже круто справляется. Второго только я не знаю. Кто он?
— Не сказали, может, секрет пока. — пожимая плечами, отвечает Лёхе девчонка.
И за разговорами мы быстро находим нужную локацию. Первым тормозит Лёша, хмурится:
— Не понял, что там такое? — спрашивает риторическим, ведь мы тоже не в курсе.
Чуть подальше нашего, прислонившись к стене всей спиной, словно для опоры, стоит Власова. На ней лица нет.
— Пошлите! — командует Лёха, и мы все прибавляет шаг.
Хочу первым спросить, что происходит, но слышим обрывки фраз, доносящихся из-за угла:
— Ты говорил, Миланы не будет! — возмущается второй ведущий, его голос даже без микрофона узнаю сразу же.
— Я сказал, что проблем не будет, — холодно поправляет Матвей.
— Но она здесь!
— Конечно, это ведь класс, в котором Милана учится. Я попросил помощи профессионала, вот и будь им! Не истери, как девчонка. Я прекрасно помню, как ты умеешь сопли на кулак наматывать. Милану не трогай даже в мыслях! — строго говорит Матвей, сердится.
— Я-то профессионал, но к чему этот фарс? Тебе с сестрёнкой твоей ненаглядной пора оглянуться. Все одноклассники втихую посмеиваются над ней. Их поддержка — медвежья услуга. Одни давно за спиной встречаются и боятся рассказать. Другие на ошибки не указывают, позволяют сесть в лужу, а потом якобы помогают отряхнуться от грязи. Третьи ненавидят за глаза, но рады на всё халявное прийти, «психологически разгрузиться». Хорошие друзья, лучший класс. Ну-ну! — зло цедит каждое слово второй ведущий.
Откуда он всё это знает?!
Внезапно его слова задевают всех, не только Милану. Её стеклянные глаза не мигают, смотрят в одну точку, как в спасение. Страшно видеть Власову такой…сломленной.
— Поаккуратнее! — предупреждает Матвей.
Но вдруг из-за угла раздаются сдавленные звуки, Милана наконец отмирает, замечает нас, и мы вместе поворачиваем, чтобы увидеть, что происходит.
— Стой, Арс, оставь, он того не стоит! — сдерживая Арсена, говорит презрительно Мот.
Второй ведущий держится за нос, запрокинув голову. Видать, знатно прилетело.
— Твою… — выругавшись, Лёха бросается к Арсену, чтобы помочь удержать его праведный гнев.
— Оглянулась. И что? Я это и без тебя знаю. — ледяным фальцетом говорит Милана.
Тишина заполоняет всё, каждое сердце, все замирают, глядя на Власову, вмиг повзрослевшую.
— Как знаю и то, что каждый из моих одноклассников помог мне встать на ноги после тяжёлой травмы, о которой лучший друг даже не спросил. — она намеренно выделает «лучший друг», и я сразу понимаю, кто стоит перед нами. — Да и пусть жалеют, ненавидят и пользуются!