— Что? Она не всегда была отличницей? — улавливаю самое важное для себя, акцентирую на нём.
То есть у неё нет хорошей базы? Она нагоняет упущенное?
— Нет, кто тебе такое сказал? — пришёл черед Лёхи удивляться, он а ж подтянулся на пуфике и изумлённо посмотрел на меня. — Она много пропускала школу, всё по своим тренировкам, кастингам. А в восьмом классе слегла.
Всё было настолько серьёзно… Погодите, восьмой класс? Всего каких-то два года назад. Значит Милана в отличницах совсем недавно? Это многое объясняет…
Но почему сейчас она сдала позиции и не приняла мой вызов?
Дурак, Рус, у неё нет за спиной твоего опыта, привычки учиться, батрачить, как не в себя, нет навыков. Её мир был спортивный, твой — олимпиадный. Ещё ты пришёл да сразу высмеивать стал! Теперь мне понятно, долетело осознание бумерангом. Наконец-то, ведь меня всегда что-то смущало, не давало покоя.
— Мы думали, не вернётся к нам в класс. Уйдёт на домашнее, потом на семейное. — продолжает он задушевно, словно сам окунается в те моменты. — Мы как-то не привыкли к потерям, переживали. И Миланка собралась да и вернулась!
— Да, впечатляет, — не сдержавшись, говорю вслух, но Лёха больше не посмеивается и инструкцию не припоминает.
На краткий миг мне стало его жалко, но потом вспомнил, что у него есть девушка, которую подобрала сама Милана. Вот так ирония судьбы.
Но Лёха, к счастью, моих мыслей читать не умеет, лишь серьёзно добавляет, впиваясь в меня повзрослевшим взглядом:
— Ты, Рус, завоюй её! Хорошая она девчонка. — и поджимает губы, словно смирился с тем, что Власова ему не по зубам. — Бесхитростная.
А мне по зубам?
Что он сказал? Бесхитростная? Напомнил мамины слова.
Чёрт, почему я об этом думаю?! Совсем заговорил меня, да ещё и эта психологическая разгрузка сбила с толку! Приду домой и обязательно восстановлю душевное равновесие.
Знал бы, как теперь буду далёк от него…
35. Срываюсь за ней
— А сколько у нас в итоге баллов? Понимаю, что мы все здесь не за этим, но… как-то затянула игра. — спрашивает Света, когда на экране мелькнул последний кадр с развесёлыми от интересных фактов лицами.
— Сорок восемь из пятидесяти шести, — в момент отзывается Мот, вставая с пуфика и протягивая руку помощи сестре. — Как вам? Не пожалели, что провели с нами вечер?
— Нет! Какой там!
— Ты что! Спасибо!
— Время пролетело незаметно! Круто!
— Да, спасибо огромное! — сыпалось с каждого пуфика да по нескольку раз. Даже я поблагодарил, шёпотом, но не мог смолчать.
— Для вас работал ваш покорный слуга Власов, а ещё Пётр Громов, он остался за кадром. — отвешивая поклон, представляется Матвей, нарываясь на новые комплименты.
А я наблюдаю лишь за Миланой, чьё лицо остаётся бесстрастным на словах, упоминающих бывшего лучшего друга. Она так быстро отпустила ситуацию или терпит из последних сил, а дома даст волю и слезам, и отчаянию?
Лёха, потягиваясь рядом, вздыхает. От его нескончаемого балагурства и находчивости сейчас мало, что осталось, но он быстро берёт себя в руки и подмигивает мне:
— Относишь ты, я его брал! — кивком показывает на пуфик, а я легко соглашаюсь.
— По рукам!
Размяться не помешает. Вытаскиваю зелёную мякоть из-под смеющегося Лёхи и ухожу в приметный угол, где уже столпились мои одноклассники. Перешучиваясь, они кидают пуфики один на другой, чуть поправляю соскочившие с продуманной траектории. Мой, например, прилетает прямо на брошенный Матвеем.
— О, как! Удачненько! — комментирует он, а потом вдруг оборачивается и смотрит мне прямо в глаза, делает шаг ко мне и шепчет: — Мне нужно здесь ещё задержаться. Присмотри за Миланой.
Слышится не приказом, а просьбой, поэтому я киваю, и Мот первый отходит, похлопав меня по плечу в знак благодарности. И что значит это его «присмотри»? Проводить до дома? Да, наверное, так. Если она идёт пешком, пойду следом, чуть подальше, чтобы ничего не заподозрила.
Чёрт, я сразу согласился, даже не думая отказаться? Это же Власова! Моя планета сошла со своей оси, не иначе… Нет, я просто солдат, дал же слово маме. Держу его весь вечер, такими и были условия. Поэтому ничего удивительного, исполнительный, ответственный сын.