— И напоследок. Мы не зря раздали вам чёрные футболки. Вы можете друг другу оставить небольшие послания об этом вечере. Маркеры будут здесь, — показывая на «хороший стул», привлекает внимание Матвей, уже успевший за новым атрибутом сгонять.
— Блинский, как всё продумано, Мот, ты — Бог! — подойдя ближе к Власову, с придыханием сообщает ему очевидное Светка.
Она вообще сегодня не в меру игривая, кокетливая, неужели тоже сохнет по нему? Смотрю, Власовы успешно поделили сферу деятельности. Ну и ладно! Меня мало волнует, не претендую на повышенное внимание и нездоровый интерес, пусть себе распределяют и дальше.
Колет только что-то в груди, словно заноза пробралась к самому сердцу. Ничего, пройдёт, просто устал от эмоций, пора проветриться.
— Поворачивайся, математик, воспоминания оставлять будем, — внезапно раздаётся у меня за спиной, поворачиваюсь и упираюсь прямо в требовательные, взыскательные и увлечённые глаза Светы, Кати, Вали.
— Я комбо не заказывал, — ворчу, а сам взглядом цепляю цветастые маркеры у них в руках.
— Говорила, придётся связывать, — весело констатирует Кислинская, говоря обо мне обезличенно.
— Тогда вы держите — я пишу, потом махнёмся! — командует Света, сдвинув брови, напуская комичной серьёзности.
— Окей, сам дамся, — сдаюсь, не скрыв улыбку, и замечаю, как довольно переглядывается совсем не святая троица.
— Ну и любишь же ты, Князев, себе цену набивать, — зажав колпачок в зубах, натянув мою футболку, как полотно на мольберт, шипит Света.
— Не переживай, теперь он у нас паинька. — из-за спины возникает Лёха и вклинивается в разговор, положив подбородок мне на плечо. — Я провёл работу.
— На тебя вся надежда и была, Кит! — ласково отзывается Катя, подмигивая Китову и лохматя его чёлку. — Мы ни капельки не сомневались.
Комбинаторы! Знаю, что шутят, выводят, провоцируют, но по привычке поддаюсь, тяжко вздохнув. Всё ещё в новинку доверять одноклассникам, это ж нужно переучиваться, за один вечер такое не осилить, но я на пути. Даю себе слово!
— Закругляйся, мне тоже место оставь! — ворчит Катя, округлив глаза от того, сколько понаписала Света. — Я хочу на груди, Валя сказала, что спина её, ты чем слушала?
— Смотри, Князев, почти драка! — угорая с перепалки девчонок, подначивает их Лёха, втягивая и меня.
— Давно мечтал, — хмыкаю, принимая игру, не вникая в её правила.
— Надо было сказать, мы б давно организовали, — толкая Свету чуть в бок, отвечает Катя, параллельно обдумывая текст, что очень явно читается в её глазах, блуждающих по моему лицу. — О, нашла!
Чувствую себя натянутым, как бельё на уличной верёвке. Ещё и Валя присоединяется, что-то малюя у меня на спине. Она прогнала Лёшу, тот посвистывая ушёл к другой группке. И уже балагурил среди тёмно-синих, разбавляя их задумчивость. Сам похоже никому послания оставить не стремился, но ходил разноцветный, ни одного чёрного места на футболке не осталось, всё исписали.
Смотрю на него и шальной предательской мыслью думаю, что тоже хотел бы стать таким свободным и беспечным, притягивающим внимание своей харизмой, а не умом.
Ударь, чёрт, меня, нашёл о чём мечтать!
— Всё, Князев, красавчик теперь, — любуясь разноцветными надписями, говорит мне Валя.
Она сегодня совсем преобразилась, раскрылась, словно перед кем-то тоже рисовалась. Перед Матвеем?
Неужели я был тогда прав, и Кислинская влюблена?
Ещё вчера спросил бы в лицо, не боясь задеть, но сегодня уже не хочется. Сама девочка взрослая, решит, как себя вести, чьего внимания добиваться, кем болеть.
Валя упорхнула, а я всё думаю. Нужна будет поддержка — помогу, лезть с «дельными» советами больше не буду.
— Наш вечер подходит к концу. Сейчас провожу вас в холл. Спасибо, что были с нами. — призывает закругляться Мот, а потом всё-таки задорно сглаживает: — Летайте только с нашими авиалиниями!