— И ты его простила?
— С чего бы? — наконец морок кротости и смирения спал, и передо мной Милана, которую я знаю, с которой бодаюсь вот уже полгода. И с которой вполне себе комфортно лежу в снегу.
— Быстро отошла.
— А, ты про это. Ну… — поправляет рукой шапку, сползающую на нос. Думает. — Мне хотелось, чтобы люди менялись, но рождённый ползать, летать не может.
— А ты летаешь или ползаешь? — не упускаю момент, чтобы уколоть, беззлобно, не как обычно.
— А баскетбол не расставил тебе все точки над и? — глумливым ехидством парирует она, снова беря партию в свои руки. — Вернёмся к моему вопросу.
Так и норовит забрасывать всегда трехочковые, заноза!
— С каких пор мы так близки, чтобы обсуждать мою личную жизнь? — артачусь, вытягивая время, как длинный носок, который потом выкинут и о котором не вспомнят. Но Милана из приставучих…
— Ты закинул меня в снег! — обвинительно тычет мне в грудь указательным пальцем.
— Хотел охладить, думал, идёшь, переживаешь. Домой не торопишься. Дарину с Максом отослала, соврала им.
— Ты не только следил, но и подслушивал, — вычленяя как обычно всё самое «важное», с хитрым прищуром спрашивает заноза. — Ай-яй-яй, Князев, а с виду такой серьёзный лицеист! Ой, прости, это же больная тема.
— Ты не сделаешь мне больно, не пытайся, — посмеиваясь, отвечаю я.
— А я и не хочу делать тебе больно, — недоумённо фыркнув, сползает с меня, скатывается с сугроба на проезжую часть дороги, а я, испугавшись за сохранность объекта «присмотра», подтягиваюсь за ней.
Но Милана уже успела отряхнуться и отойти подальше.
— Приятно было охладиться. — шутливо отдаёт мне честь. — Но не забывай, Джейкоб, у нас холодная война!
Игра слов сводит с ума. Или всё-таки не она?
— Так это я Джейкоб? — поздно улавливаю ещё одну зацепку, значит странное прозвище не у Крыловой?!
Милана кивает, но ко мне больше не поворачивается, ускользает в ночь, вижу её проворный силуэт в свете фонарей, блеске снега, мы на своей улице, скоро её ворота, дойдёт в безопасности. Я же присмотрел, это ведь считается?
Можно уже взгляд и увести, Рус!
Когда за девчонкой закрывается калитка, я проваливаюсь в снег, уходя с головой в сугроб. Нужно охладиться! Срочно и полностью, промёрзнуть, чтобы ни одна мысль не выскочила на волю.
А сердце всё так же шалит, ни на секунду не прекратив свой чокнутый нон-стоп. Не-ет, так не пойдёт. Вечер был прикольным, но не таким экстремальным, чтоб под адреналином натворить глупостей. Это не про меня.
Как вовремя Милана ушла. Ещё бы чуть-чуть и пришлось бы вспомнить, как я не могу увести от неё глаз, как уже давно невольно ловлю каждое её слово, как не хочу, чтобы она была похожа на Марго. Я мог бы признаться, сегодня о предательстве она знает побольше моего. Но…
Нет, я не мог! Контроль — моя вторая кожа, тормозить даже на самых извилистых поворотах — мой конёк. Так было и так будет. Никакой вечер, никакой сугроб тому не помеха!
Если уж отчисленным, оклеветанным сумел сохранить самообладание, Милана Власова мне точно не помеха! Держаться бы от неё подальше, но лёд между нами стремительно тает, и это похоже напрягает только меня.
Власова вернулась к своим заводным заводским настройкам, словно давно мечтала выйти из нашей холодной войны.
Да, охладились…
37. Форточка в прошлое
— Ева, я уже завтра вернусь, давай поговорим лично. Пожалуйста! — раздаётся на воле без снега, из которого я выныриваю, чтобы прислушаться к знакомому голосу, меня не замечающему. — Ты же знаешь, я приехал помочь сестре.
За вечер Матвей стал свойским, немножко даже родным. Но сейчас я его не узнавал: вместо ретивой находчивости и долгоиграющего оптимизма слышал тревожное опасение, страстное желание оттянуть болезненный момент, словно на кону стояла жизнь.
Власов не заметил меня, прошёл мимо, но обрывки его фраз ещё долетали до моего сугроба:
— Ева, я не хочу расставаться, давай поговорим завтра. Тет-а-тет! — слова тихие, но отскакивают от каждого искрящегося безмятежностью сугроба. — Не руби с плеча, мы всё обсудим. Так нельзя, родная!
Матвей прибавляет ход, словно в ноги спустилась вся бессильная злость, но ни одним словом он не сорвался на девушке, ходил по обрыву и удержался. Да, очень они похожи с Миланой, словно погодки или близнецы, слишком близки, полностью синхронизированы.