Спасибо, Ромка, что рассказал хотя бы так.
— Ты должен очистить имя брата, — непреклонно заявляет мама, разбавив метания сына своим решительным приговором. — Мне и Руслану вход туда заказан. А у тебя есть доступ, используй его с умом.
— Мам, я… Она… — начинает сбивчиво Рома. — Её не обыграть! Ты же знаешь, как…
Но я больше не жду продолжения, не хочу подслушивать.
Стягиваю с крючка куртку, одним движением надеваю её, застёгиваюсь по самое горло, словно в скафандр, который защитит от всего во вселенной. На краю сознания отмечаю, как выверенно выглядят мои движения со стороны, будто во мне нечто важное, жизненно необходимое не разбилось, а срослось. Так ведь и должно быть?
Выхожу со двора, впервые с одного щелчка закрыв калитку. Уже знаю, куда мне нужно.
Достаю телефон, смотрю на время, восьмой час, Марго как раз приходит с занятий по вокалу. Музыка всегда была её страстью, а в выходные она пела по несколько часов. До сих пор помню её расписание наизусть. И сейчас мне это лишь на руку. Амбиции и надменность не дадут ей так просто сменить график, значит мы пересечёмся.
И я захлопну форточку в прошлое, закрою её намертво.
Пересекаю большую часть города на автопилоте, словно маршрут выстроен ногами, не головой, хотя после переезда я ни разу не бывал в своём старом районе. Вся жизнь крутилась возле нового дома, школы и редких прогулок по соседним улицам.
Добираюсь до знакомого квартала, в котором знал когда-то каждую лавочку, каждый чистый стол без красочных объявлений, но с милыми подсветками, как любят это богачи жизни. Подхожу к нужному подъезду, ещё раз сверяюсь по часам, ровно восемь. Студия недалеко, закладываю минут десять Марго, и жду.
Мои расчёты, как всегда, верны. Спустя девять минут она появляется. Идёт неспеша, что-то старательно пропевая, но тихо, чтобы холодный воздух не щекотал горло, это запрещено. Хоть в чём-то соблюдает правила!
Меня пока не замечает. Но, когда подёрнутые мечтательно-музыкальной дымкой глаза всё-таки встречаются с моими, Марго застывает. Прямо по середине тротуара. Черты лица её расслаблены и немного сбивают меня с толку. Такой ангел мог всё это провернуть?!
Вдруг, словно спохватившись, она нацепляет привычную маску, которую я уже видел не раз, но не придавал значения. Думал, меня не коснётся карающий меч Маргариты. Финал был предсказуем, если б я только захотел увидеть это раньше…
— Зачем ты здесь? — приблизившись, спрашивает она, не удосужившись поздороваться. Замечаю, что в голосе нет холода, одна лишь обида, значит я априори в более выигрышном положении.
Сейчас меня это устраивает.
— Посмотреть в глаза предательнице. — спокойным металлом отзываюсь я, будто речь заготовил, но это не так, и Марго чувствует, непроизвольно ведёт головой, и я добиваю: — Как живёшь этот год?
— Лучше всех! — ощетинившись, отвечает она чуть громче, чем хотела. — А ты? Как новая школа? Удалось сохранить марку непобедимого феномена? Вновь доказать своё интеллектуальное превосходство?
— Не удалось, буквально сегодня мне преподнесли самый важный урок. — легко признаюсь я, заинтересовав её напряженный взгляд.
Марго вглядывается в меня, выискивая подвох, подмечая перемены.
— И что же? Ты наконец перестанешь смотреть на всех свысока? — ехидно спрашивает она.
И я вдруг окончательно понимаю её слабость:
— Тебе не нравилось, что я умнее?
— Покажи мне того, кому понравится! Ты всегда был снисходителен. Да, помогал, но делал это так, словно царь милостиво выдал поместье дворянину. Благосклонно, но с налётом высокомерного покровительства, обязанность потом служить верой и правдой, всегда помнить об услуге. — зло бросает мне в лицо, даже делая шаг навстречу, оказываясь почти вплотную. — Кто? Кто с этим смирится?
Марго выглядит поверженной; ждала этого разговора, но не была к нему готова сейчас, в этот такой для неё счастливый вечер. Она умела вывести меня из оцепенения, взболтать, растормошить, отвлечь от учёбы, подарить новые эмоции. Но теперь её власть иссякла.
Отчётливо понимаем это, и она бессильно повторяет свой риторический вопрос, зная, что я не отвечу: