Рус, у тебя не все дома. Как я оказался в этой точке?
Почему не хочу ничего менять?!
39. Сведи меня кое с кем
— Почему ты так решил? — вмиг посерьёзнев, спрашивает Милана, явно не рассчитывая быть так скоро пойманной, а тут ещё и «наша агентура» обнаружена в лице Владлена. Теперь будет до последнего отпираться, своих же не сдаём.
— Ты стала многим делиться, о многом рассказывать, словно мы давно дружим, а не воюем.
И вообще болтать, будто с Дариной, даже смущает такое повышенное внимание.
— Может, я усыпляю твою бдительность, чтобы нанести удар?
— Нет, ты знала обо мне многое ещё до баскетбола, да? — припоминая хронику нашего конфликта, слегка изменившийся его крен, не совсем логичное холодной войне поведение Власовой. — Иначе не было бы сегодня сугроба, разговора по душам, попытки выведать мою правду.
Слова льются, словно так и задумано, хотя я только сейчас осознаю сказанное.
— Я знаю твою историю. И точка. Больше ничего не скажу. — упрямо заявляет Милана, от которой ожидать выброшенного белого флага так же глупо, как снега в июле. — Ты, конечно, мне очень насолил. Но я не могла сдержаться сейчас. Эта Маргарита та ещё штучка! Я таких на дух не переношу. Хотя и могу её понять.
Забавно нахмурившись, подбирая верное словечко, Милана выглядела мило. Теперь же глаза отливали жаждой справедливости, неумением смириться с ложью, предвзятостью, бесчестием людей, перекладывающих ответственность на судьбу.
— Понять Марго?
— Ну, смотреть, как ты задаёшься, с землёй меня смешиваешь… Такое себе удовольствие! Я тебя хотела обойти, но потом мама составила… — затихает.
— Что составила? — тяну за руку, чтобы вернуть к оговорке.
— Портрет твой.
Что?! Вот это поворот, ещё и делегировала маме своё же задание, вот мелкая плутовка. И молчала!
— Как? Она же меня не знает. — спрашиваю, не скрывая изумления.
— Как, как, с моих слов! Ты ж, меня не зная, объявил войну. А мама у меня профессионал. Я прочитала, не поверила. Удивилась, как мы похожи, снова не поверила. Стала искать знакомых в лицее, чтобы пробить тебя.
— Пугаешь!
— Я так обычно не нарушаю… Зачтётся за смягчающее?
— Власова, твои познания права впечатляют, — хмыкаю. Сомнительно. Узнала, нашла Владлена, и? Дальше?
— Не буду ничего передавать. У меня свои способы! — фыркнув в ответ, отворачивается, чтобы осмотреть, свободна ли улица для перехода.
— Где ты научилась так виртуозно вести переговоры? — перекладываю её внимание с отрицательных зазубрин на положительный лад.
— Все договоры и контракты обсуждались при мне, я научилась правильной риторике. Моё мнение было решающим, на кону стояли не только деньги, но и здоровье. Как-то так сложилось, в общем! — охотно меняет тему и она, разворачиваясь ко мне своим пылающим лицом.
— Спасибо, Милана. — искренне благодарю девчонку я, до сих пор пребывая в лёгком шоке от её внезапного появления, меткой помощи и стремительной атаки недруга.
Если бы не моё предубеждение, мы могли бы начать совсем иначе. Но доверять Власовой, которая отчего-то напоминала Марго, было тяжелее, чем заобщаться с Валей.
— Ты поменял мнение о моём классе? — вместо того, чтобы принять благодарность, внезапно спрашивает Милана.
Ей всё это время важно было моё мнение не о ней, а о классе?!
— Да, кардинально!
— На сто восемьдесят или на триста шестьдесят? — прищурившись, пытается подловить, но я не даюсь.
— Диаметрально.
— Годится!
— И это всё? Я реабилитирован?
— Ещё чего! Помилован! — фыркает и первой делает шаг, устав стоять на одном месте. — Пошли, Матвей послал меня всё-таки не на другой конец города, ещё чуть-чуть и он будет обыскивать все дворы.
Смеюсь громко, на всю улицу, не смущаясь косых взглядов редких прохожих. Впервые за последний год чувствую себя свободнее, даже дышать стало легче. Одно дело плыть против течения, наращивая выносливость, мускулатуру духа, совсем другое — ударятся лбом о дно мели, выискивая себе преграды, чем я последнее время и занимался.