Не успеваю додумать приятную мысль, как Рус крепко тянет меня на себя, ловко умещает на своей груди. Нависаю над ним, с моего капюшона летят снежинки, тают у него на пламенных щеках, кажется, я тоже горю. Не помогает нам охлаждение, совсем не помогает. А Руслан обнимает крепче, не могу пошевелиться. Не могу и не хочу.
Сердце, расколотое, вдруг заживает. Срастаются его частички, чтобы забиться сильнее. Ещё сильнее!
Рус судорожно вздыхает и замирает. Сама вечность застывает в нашем моменте. Нашем…
— Ты не шутил? — мой шёпот касается его носа, щекочет, но Руслан будто оцепенел. Проникновенный взгляд его зовёт, покоряет, а сам он молчит. — Не шутил…
Говорю на полувыдохе, зажмуриваюсь. По телу растекается томление, словно чего-то притаившись жду. Правда? Правда?
Пожалуйста, пусть это будет то, о чём я подумала!
Но Рус моих мыслей не знает, окутан своими. Он чудом освобождает руку, всё ещё крепко удерживая меня, наверное, чтобы не сбежала. Да куда уж я теперь? Пришил к себе, остаётся лишь догадываться, когда дала слабину и позволила себе очароваться.
А впрочем… дело сделано, он ведь тоже не против? Так ведь не смотрят, когда готовят очередной подкол?
Открываю глаза, чтобы ничего не пропустить, чтобы запомнить всё в мельчайших деталях.
Руслан поправляет мне капюшон, но так, чтобы ворох снежинок осыпал его лицо, и, глядя мне в глаза, улыбается. Приближается, ведёт холодным носом мне по щеке, замираю, мне хочется раствориться, потому что я уже вслед за снежинками растаяла.
А Рус вдыхает мороз, выдыхает тепло где-то уже у моего виска. Божечки, как же щекотно, но щемяще нежно!
— Я не шутил. Милана… — полузабытым воспоминанием раздаётся у меня над ухом. — Прости меня. За всё.
Его нос касается моего, глаза всматриваются в мои, ошпаренные извинением на грани признания. Я ведь не дурочка, которой хочется слышать то, чего нет? Но в следующий миг и эти мысли убежали врассыпную: Рус мягко, осторожно — безумно ласково целует меня.
Поцелуй — признание, искупление. Поцелуй — прощение, облегчение. Никаких битв, сражений, поединков, лишь откровение. А ещё благодарность… Да, прозрачная, невесомая, зыбкая признательность.
Я забываю, как дышать. Как жить…
Завтра выходной))
41. Пришил к себе
Уверена, между людьми есть ниточки, миллионы их, быть может, миллиарды. При первом знакомстве они все целые, натянутые, готовые связать, настроить на доброе общение, но со временем одна за другой растягиваются, рвутся, а некоторые трещат сразу, не оставляя людям и шанса понять друг друга: канал потерян, соединение не установлено.
Наши с Русом лопнули почти мгновенно, стоило только подначить, уколоть, сравнить с прошлым неудачным опытом. Рвались нещадно, пока одна единственная, самая крепкая, сегодня не ожила. Она-то и потянула за собой все другие.
Стою под горячими струями душа, греюсь, а рука непроизвольно тянется к губам. Касаюсь их подушечками пальцев, покалывает от воспоминаний. Как Рус целуется! Улыбаюсь, эмоции бьют через край, я готова парить, лишь вода и остужает.
Горячая вода остужает!
Не помню, как мы всё-таки дошли до дома, но карман мой разрывался от вибрации телефона. Думала, Матвейкин, уже весь город прочесал в поисках меня. А вот нечего было отправлять на погибель!
Улыбаюсь ещё шире.
Ничего не могу поделать, со мной такое впервые. Хочется хохотать от счастья, петь незамысловатые песни, нежиться в объятьях приятных воспоминаний. Словно в меня загрузили всю радость мира, вселенной. Безумно хорошо и страшно.
Разве так бывает? А, может, только так и должно быть?
— Миланка, у нас выгребная яма, — постукивая в дверь ванной, ехидно напоминает Мот, чтоб пристыдить за мои долгие нептуновы процедуры.
Да-да, знаю-знаю, только недавно выкачивали, почти каждый месяц вызываем ассенизаторов, уже постоянные клиенты, они даже посмеиваются, что на троих льём слишком много воды, зато они всегда с работой. Хорошо, хоть скидки накидывают, не так обидно транжирить. С другой стороны, не ходить же грязными, мы ведь не в Средневековье!
— Милана! — Матвей снова выходит на связь, и я понимаю: ничего не ответила, задумавшись.
Лишь бы не заметил, что летаю в облаках, ему завтра уже улетать, пусть отбывает со спокойной душой, не переживая за свою сестрёнку.