Его сосед смотрел на него. «Он считает меня чудным, потому что я говорю сам с собой»; это был паренек лет двадцати, тщедушный недомерок с девичьей кожей, он сидел с красивым брюнетом, у того был перебитый нос, волосы в ушах и вытатуированный якорь на левом предплечье. Большой Луи понял, что они говорят на местном наречии о нем. Он улыбнулся им и позвал официанта.
— Еще стакан того же самого, паренек, и если у тебя есть стаканы побольше, тащи их сюда.
Официант не шелохнулся, он ничего не говорил и смотрел на него, как бы не видя. Большой Луи вынул бумажник и положил его на стол.
— Что с тобой, паренек? Боишься, что я не смогу заплатить? Гляди сюда!
Он вынул три тысячные купюры и помахал ими у того перед носом.
— Что скажешь? Давай-ка, принеси еще стаканчик твоей бурды.
Большой Луи положил бумажник в карман и заметил, что кучерявый гонец вежливо ему заулыбался.
— Все в норме? — спросил юнец.
— А?
— Все в порядке?
— Все в порядке, — отозвался Большой Луи, — ищу своего негритоса.
— Вы что, не здешний?
— Нет, — ответил Большой Луи, — не здешний. Не хочешь малость дерябнуть? Я угощаю.
— Не откажусь, — откликнулся кучерявый. — Можно прихватить моего дружка?
Он сказал несколько слов своему приятелю на местном наречии. Приятель улыбнулся и молча встал. Они сели напротив Большого Луи. Маленький пах духами.
— От тебя несет шлюхой, — заметил Большой Луи.
— Я только что от парикмахера.
— А, вот оно что! Как тебя зовут?
— Меня зовут Марио, — сказал маленький, — мой приятель — итальянец, его зовут Стараче, он матрос.
Стараче засмеялся, не проронив ни слова, и отдал честь.
— Он не знает французского, но он занятный, — продолжал говорить Марио. — А ты знаешь итальянский?
— Нет, — ответил Большой Луи.
— Ничего, увидишь сам, он очень занятный.
Они Заговорили между собой по-итальянски. Это был очень красивый язык, казалось, они пели. Большой Луи был, пожалуй, рад посидеть с ними: они составили ему компанию, но в глубине души он все равно чувствовал себя одиноким.
— Чего вы хотите?
— Если на то пошло, анисового ликера, — сказал Марио.
— Три ликера! — распорядился Большой Луи. — Это что, вино?