Больше ничего со стороны Даши не было: никаких вопросов, претензий и обид. Артему даже стало слегка обидно.
- А тебя надо ревновать? - Дашка откинулась на спину и от души потянулась. Парень сглотнул и решил, что подруга над ним издевается. На улице уже вовсю светило утреннее солнце, а они все продолжали валяться в постели и разговаривали на разные темы. Словно люди, которые долго были в разлуке и, наконец, встретились.
- Арт, ревность - это недоверие. - Сказала Даша. - То есть, если я тебе ревную, то, значит, думаю, что ты меня в чем-то обманываешь.
- Крутая у тебя логика, девочка моя. А почему тогда я тебя ревную?
- Потому что я ангелочек, и ты боишься меня потерять, - Дашка погладила себя по голове с умильным видом и тут же взвизгнула, оказавшись на спине. Нависший сверху Артем с деланно-озабоченным видом принялся изучать Дашкино лицо, сообщив, что кое-кому сейчас свернет шею.
- Ну, Артем, я серьезно! - девушка пыхтела, стараясь освободиться, но добилась лишь того, что парень лишь возжелал повторить те развлечения, коим они предались, вернувшись домой.
- Я, правда, тебе верю, - продолжила Дашка разговор, когда они лежали, отдыхая. В квартире стояла тишина, изредка нарушая задумчивыми завываниями кошки, которая завидовала своей хозяйке и мечтала о красивом и верном спутнике жизни.
- Почему ты мне веришь? - прошептал молодой человек.
- А что, не надо? - девушка изогнула шею, стараясь поймать его взгляд. Артем улыбнулся и, потрепав подругу по голове, сообщил:
- Надо, еще как надо.
- Это хорошо. Единственное, что я не прощаю - это вранье. - Сказала Даша, вспоминая собственного отца, которого давно уже не видела, и маму, которая тихо, чтобы не слышала дочь, плакала в кухне всю ночь, когда узнала, что любимый человек ко всему прочему еще и изменяет ей, прикрываясь красивой ложью. Для Виктории Константиновны такая ложь оказалась последней каплей - она выгнала супруга из дома. Растрепанная и зареванная Дашка сначала таилась в своей комнате, а потом все-таки вышла к маме, обняла ее и стала плакать вместе с ней. При виде дочки женщина постаралась взять себя в руки, а потом просто сидела с ней на кухне, успокаиваясь горячим чаем с конфетами, и грустно говорила совсем еще юной тогда Даше, что самое главное в отношениях - доверие. И никакие отношения невозможны, если в них будет втянута ложь. Эту простую истину Даша запомнила на всю жизнь.
- И вообще, пора вставать, мы вроде в кино собирались. - Добавил Артем.
Но как только радостная Дашка убежала в ванную, Артем моментально перестал улыбаться. Быстро нацепив джинсы, он вытащил из кармана мобильник и быстро напечатал: "Все, теперь я буду играть по своим правилам".
Ему перезвонили почти сразу.
- Да, - схватил телефон парень, надеясь, что Дарья задержится в ванной.
- Привет, Арт, - раздался знакомый голос. - Что случилось?
- Много чего.
- Выходишь из игры?
- Сказал же, играю по своим правилам.
- Ну что же, это твое право, - устало отозвался собеседник. - Давай встретимся завтра, обо всем поговорим.
- Отлично. Где и когда?
Обговорив место встречи и время, Артем нажал на кнопку сброса, взъерошил волосы и негромко, но с чувством выругался.
Солнечным днем горе-поэт Оскар наслаждался прогулкой в одиночестве по центру города. Единственной его спутницей была новенькая камера, подаренная недавно заботливой мамой. Мало кто знал, что родительница экзальтированного Оскара - главный прокурор одного из районов - как раз того самого, в котором жила Дарья. Собственно, Оскар и познакомился со своей ветреной возлюбленной только потому что их мамы были однокурсницами.
Парень безмятежно шагал по тротуару, то и дело снимая на камеру ничего не замечающих прохожих, безмятежные улицы и куски неба, одновременно сочиняя в голове очередной шедевр о запредельной урбанизации мышления современных "человеков". Свой "шедевр" Оскар намеревался отправить на один очень известный литературный конкурс и уже представлял, как получит первый приз в номинации "Поэзия", как будет подниматься на сцену, ослепленный десятками вспышек фотоаппаратов, и как восхищенно будет смотреть на него Дарья.
Предаваясь лирике и мечтам, Оскар с включенной камерой устроился на мраморно бортике круглого фонтана. Весело журчала вода, солнечные блики играли в каплях и брызгах, а приятная прохлада насыщала умиротворенный мозг поэта вдохновением. Однако все это быстро закончилось - стоило объективу камеры заметить противную морду одного гнусного типа.