— Зафиксирован огневой контакт! — доложил наблюдатель, но бывший адмирал уже заметил, что маркеры обозначения посланных в сектор солдат-шнахассов слились с размытыми точками обозначения противника.
Глава 5
Четырнадцать изматывающих часов бывший адмирал координировал действия при отражении атаки на межпланетную космическую станцию и когда последний корабль противника, что находился в опасной близости исчез с экранов слежения, он с усталым видом откинулся на спинку кресла. Результат обороны его не радовал. В девяти местах корпус махины станции был пробит и внутрь проникло неизвестное число десанта противника, но станция большая, и потеря одного или даже нескольких секторов, или уровней не приведёт к катастрофическим последствиям.
Бывший адмирал окинул взглядом присутствующих на капитанском мостике в зале управления. Усталые, измождённые лица всем видом показывали, что бой дался не так легко, как он предполагал изначально.
— Наблюдатели, через полчаса доклад о потерях. Технической группе, проанализировать характер и степень повреждений, доложить по готовности. Через два часа высшим командирам собраться в моей каюте, — вставая с кресла, он отдавал распоряжения. — И ещё, Само́ас Интана́с, распорядитесь о внеплановой ротации дежурных. Пусть по возможности отдохнут.
— Слушаюсь, — коротко отрапортовал дежурный вахтенный, но Умао Витарис его уже не слышал. Он, на едва сгибающихся ногах, побрёл к себе в каюту, мысленно проклиная себя, что не удосужился переоборудовать рабочие места наблюдателей и в частности место координатора. Информативный и командный функционал он предусмотрительно модернизировал, но длительное нахождение в практически неподвижно сидячем положении в неприспособленных для этого креслах и ложементах гражданского образца, вымотало не только его.
В своей каюте бывший адмирал с наслаждением уселся на диван и, вытянув ноги, с блаженством прикрыл глаза, анализируя эпизоды и сопоставляя факты его захвата межпланетной станции и попытки атаки противника…
— Адмирал, получено разрешение на стыковку, — доложился адъютант.
— Принял. Стыковку разрешаю, — месяцы бешеной гонки, когда остатки его мятежного флота убегали, скрываясь, запутывая следы от преследовавшего его по пятам Императора Кохандия Восьмого казалось подошли к концу. В очередном слепом прыжке, радары дальнего обнаружения его флагмана сверхтяжёлого линкора «Мутао» уловили признаки нахождения поблизости массивного объекта искусственного происхождения. Топливо, продовольствие, воздух на корабле подходили к концу, и адмирал отдал приказ идти на сближение. Установленный радиоконтакт вселил надежду — им предоставят укрытие.
«Нам дали пристыковаться и впустили внутрь станции, — первое отличие, что в уме для себя отметил бывший адмирал. — Второе: дали время осмотреться, разместить бо́льшую часть десанта на станции. Этого я бы в любом случае не допустил. Противник известен — анторсы. И мы их встретили огнём на средней дистанции, — продолжал анализировать ход боя Умао Витарис. — Затем меня с высшими офицерами пригласил комендант. Вот там мы его и обезвредили, захватили командный уровень, а потом началась зачистка».
Умао Витарис открыл глаза. Из короткого анализа произошедшего боя провести параллели с его успешным захватом межпланетной станции практически невозможно. Слишком разные начальные условия. Тем более, экипаж межпланетной станции «Охану» был готов к развитию таких событий, и бывший адмирал заранее принял необходимые меры. Напрягало только одно — присутствие сопоставимого по классу корабля анторсов на орбите возле спутника третьей планеты, да и возросшая активность сопротивления на самой третьей планете вызывали опасения.
— Капитан, готов сводный доклад наблюдателей о потерях, — прозвучал вызов по внутренней связи дежурного вахтенного.
— Благодарю, полковник. Присылай, я сейчас его посмотрю.
Пробежавшись глазами по строчкам отчёта, бывший адмирал нахмурился. Выходило, что безвозвратные потери лётного состава ближней обороны станции составили восемь единиц техники плюс пилоты, что укладывалось в рамки допустимых потерь, но то, что только подтверждённые безвозвратные потери подразделения противоабордажной обороны составили без малого одну тысячу единиц — это его возмутило. Подтверждённые потери противника в отчёте не фигурировали, имелось пояснение: «Уточняются». Данный факт также не понравился бывшему адмиралу.