Мое игнорирование официальных постов мудрый человек одобрил, администратор и практик – это совсем разные направления деятельности. Причем продвинутость в одном не очень помогает в другом. Развив мастерство, я стану прекрасным заклинателем, а заполучив любой пост в Гильдии, начну тратить массу времени на пустую бюрократию, копание во внутренних раздорах и анализ грязных сплетен. Зачем молодому архимагу такое? Юность стоит потратить на библиотеку!
Словом, мы отмечали праздник Всех Богов в узком кругу. Вызова от Лагоза я ждал только завтра, но прибыл гонец с крайне срочным вызовом во дворец. От его величества. Без заранее оговоренной записки. И что бы это значило? Пошел переодеваться в повседневный придворный мундир и шинель.
В фамильном перстне Мхотепов кое-что лежит, так ведь надо это кое-что еще успеть достать и активировать. Надел второе магическое кольцо себе на палец. Семейное больше защитное, а это Кольцо Мечей. Симпатичное, стальное. Множество крошечных мечей сплетаются в лозу, обручем охватывающую палец. При активации кольцо превращается в круг лезвий, быстро кружащихся вокруг тебя. При желании их можно направить на расстояние шагов в сорок. Мясорубку представляете? Результат похожий. Броня помогает, но довольно слабо. Будет бой – для начала хватит, а там поглядим.
Согласно указанию его величества сел в присланную с вызовом карету. Уже по дороге гонец мне рассказал о трагедии в храме. Его величество туда не собирался. Значит, живой? А почему не вызвал запиской?
Во дворце я еле успел сбросить шинель – меня сразу проводили в покои ее величества. Государь и государыня, оба сразу, желали поговорить со мной без посторонних ушей. Все догадывались о чем. Ведь столько народу погибло! Провели по залитому светом переходу, который мне уже показывал Лагоз. Запустили в знакомый зальчик с пробковыми стенами. Там двое. Как положено, их приветствую:
– Здравия желаю, ваше величество! – Это говорю ее величеству.
Затем Торану:
– Здравия желаю, ваше королевское высочество!
Принц, одетый в гражданский генеральский мундир без знаков различия, с прической и бакенбардами брата, мне с досадой отвечает:
– Узнал все-таки!
Разговор
– Мариана, мне сообщили, что Тихий проехал через портал, скоро будет во дворце. Он последний из тех ближников Лагоза, которые могли бы меня опознать.
– Стах согласится. Он умный мальчик.
– Но очень преданный Лагозу.
– Да, преданный. Но моего мужа уже нет, а генеральский чин и графский титул помогут ему принять правильное решение.
– Нет. Предложу ему, конечно. Но он, еще будучи гимназистом, от титулярного камергерства отказался. Отец лично ему предлагал.
– Все же не думаю, что откажется. Его мать – моя статс-дама, младший брат – паж наследника, карьера отца в министерстве устроена. Он не захочет мешать своим родным.
– Не захочет. Однако не уверен, что согласится присягнуть.
– Что делать, если откажется? Не воевать же с ним!
– Воевать нельзя. Но и отдавать его другим я не собираюсь.
Разговор прервался деликатным звяканьем колокольчика.
После ответного сигнала дверь приоткрылась, и вошедший служитель доложил:
– Ваше величество, барон Тихий прибыл во дворец.
– Веди сюда! И нигде не задерживайтесь!
Через несколько минут в дверь вошел молоденький титулярный камергер и с поклонами приветствовал пару:
– Здравия желаю, ваше величество! Здравия желаю, ваше королевское высочество!
– Узнал все-таки!
Юноша вновь поклонился.
– Как?
– Аура, ваше королевское высочество.
– Понятно. Что в храме случилось, тебе рассказали?
– Так точно, ваше королевское высочество.
– Брат туда не поехал. Говорил, что ты его предостерегал.
– Так точно, ваше королевское высочество. Вызовы и Призывы очень непредсказуемая школа.
– М-да… Человек предполагает, а боги располагают. В храм не поехал, а все едино… Мы же с ним вместе были. Совещались. Вдруг раздались такие прелестные звуки… Я с другой стороны стола сидел, пока обошел, уже все закончилось.
Мариана сидела спокойно и держала лицо. Ее отношение к рассказу выдала только слезинка, блеснувшая в уголке глаза.
– Мои глубочайшие соболезнования, ваше величество.
Королева смахнула слезинку.
– Да, Стах, мы с детьми осиротели. Но жизнь не стоит на месте, надо, невзирая ни на что, жить дальше.