— С вас сто десять рублей, — невозмутимо сказала кассирша.
— Сколько? — поразился я.
— Сто десять рублей, по пятьдесят пять за место, — пояснила работница вокзала. — С комфортом доедете или отправляйтесь третьим классом, во второй билеты уже все распроданы.
Конечно, я не настолько богат, чтобы путешествовать в купе для местных олигархов и высших чинов империи. Но и в плацкарте нет желания ехать. Правда, ничего зазорного не вижу, чтобы делить плацкарт с работягами, мелкими торговцами и солдатами. Кстати, вполне возможно, что среди них найдутся очень приличные люди. Заплатил, хотя Настя, стоящая рядом, охнула услышав ценник.
— Господин Голицын, вы с ума сошли! — прошипела девушка, знавшая о моем финансовом положении. — Предлагаю сдать билеты пока не поздно. Мы с вами вполне доедем в зеленом вагоне.
— Каком? — не сразу ее понял, но потом улыбнулся и отрицательно покачал головой.
Не сразу в памяти всплыло, что цвета вагонов у пассажирских поездов разные. Низший класс, четвертый, вряд ли будет в составе, их используют для низших слоев общества или для массовой перевозки, окрашивают обычно в серый цвет, а то и вовсе не красят. При изготовлении, в основном, использовались доски, разумеется, не учитывая каркас, колесные пары и остальную металлическую обвязку. Третий класс вагонов всегда был зеленый, второй — желтый, а первый красился в синий цвет. Имелись и отклонения, когда на борта наносили гербы и другие отличительные знаки, говорящие о том, кто является высокопоставленным пассажиром. Иногда встречался комбинированный вагон, который имел синий и желтый цвет, это означало, что есть места первого и второго класса.
Ожидание затянулось, состав никак не подают к перрону, а народа становится все больше. В том числе и очередь в кассу, где какой-то пузатый господин, с тростью предлагает двести рублей за билет в купе первого класса.
— Еще полчаса и будет беда, — задумчиво осматривая толпу желающих уехать, сказал я.
— Вряд ли, — отрицательно покачала головой моя спутница. — Смотри, — кивнула в сторону перрона.
К жандармам присоединились солдаты во главе со штабс-капитаном. Похоже, военный комендант города направил на ключевые точки служивых из гарнизона. И это правильно, нельзя допустить паники и столкновений. И вот, наконец-то паровоз, выпуская клубы пара, стал подходить.
— Нам нужен синий вагон, — напомнила Настя, заметно нервничая.
— Успокойся, все хорошо, — улыбнулся ей и подмигнул. — Нельзя сказать, что мы бежим и нам грозит большая опасность. Нет, мы лишь скорректировали время пребывания и, из-за сложившихся обстоятельств, покидаем Львов.
— Ты не так понял, за раненых переживаю и господина Ботвинова, — вздохнув, ответила девушка.
— С ними все будет хорошо, — успокаивающе погладил свою спутницу по пальчикам, которые обхватывали мой локоть. — Обещаю, с Аристархом Георгиевичем мы еще встретимся, есть у меня к нему вопросы. В том числе и отблагодарить надо, что он меня спас.
— В большей степени ты сам справился, — задумчиво ответила Настя. — Все думали, что умрешь на операционном столе. Удивлялись, что выжил, но надежды не появилось, счет твоей жизни шел на часы. Ботвинов и тот, когда скальпель отложил, сказал, что ничего сделать не в силах. Когда же ты протянул несколько суток, то сочли это чудом. Но чтобы ты выкарабкался, восстановился и сейчас стоял рядом целым и невредимым это уже даже не знаю как назвать, — чуть слышно произнесла девушка.
— Уверен, некое объяснение тебе известно, — спокойно ответил я ей.
— К тебе перешел дар, — утвердительно произнесла госпожа Исаева, — об этом знаю, как и о том, что первые дни он слаб и требует к себе внимания, опустошая силы организма. А ты потерял много крови, в тебе кроме воли и духа ничего остаться не могло. И тем не менее, сумел встать на ноги. Не представляешь, как этому рада. А еще, господин поручик, — она лукаво на меня посмотрела, — ты очень красив и обаятелен. Правда, часто тебя тяжело понять, но это из-за ранений и со временем точно пройдет.
Это она о чем? Что ее во мне настораживает? Некие слова и фразы? А может несвойственное поведение боевого поручика? Надо об этом ее осторожно расспросить. Допускаю, что господин Ботвинов тоже что-то почувствовал и из-за этого отправил Настю со мной. Продолжать разговор не стали, по рупору объявили, что пассажиры имеющие билеты могут пройти в вагоны, а с провожающими следует проститься до оцепления. Если потребуется, то с багажом помогут солдаты.
Мы с Анастасией направились к одному из трех вагонов первого класса. На нашем пути оказался штабс-капитан, который холодно улыбнулся и попросил: