— Сколько пассажиров в нашем вагоне? — поинтересовалась Анастасия.
— Всего четырнадцать человек, у нас семь купе, — терпеливо пояснил проводник.
— Все имеют знатный статус? — как бы ненароком поинтересовался я.
— Дамы и господа уважаемые едут, — неопределенно ответил железнодорожник.
— Благодарю, можешь идти, — кивнул я, но проводник не сразу вышел.
Он нам показал электрическую кнопку, нажав которую мы могли его вызвать. Яков предупредил, что не всегда находится на своем месте. Комфорт для пассажиров на первом месте, это уже бесспорно. Мы с девушкой некоторое время обустраивались, раскладывали вещи и каждый размышлял о своем. В сухом остатке имеется то, что прибудем в Москву и на кармане окажется не так много средств. Как быстро решатся мои вопросы с военным ведомством и получу выплаты? Боюсь, это произойдет не так скоро. А ведь где-то надо будет жить, при этом снимать номер в гостинице окажется дорого. Да, деньги, как всегда, тают словно снег весной. Навестить отца и у него попросить взаймы? Как-то нет на то желания, с родителем отношения не сложились. Но это было до ранения и получения ордена. Сейчас, как ни крути, а он вправе сыном гордиться, да еще и тем, что тот вернулся целым и уже в отставке. Уверен, сразу начнет гнуть старую линию, что помещик должен кормиться с земли, жениться и обзавестись кучей детишек. В какой-то степени я не против этого, спешить не хочу, время есть, хотя оно и пролетает не успеешь оглянуться. Ну, это исходя из моей прошлой жизни. С другой стороны, если империя на пороге краха, то о каких детях разговор! Мне бы о близких позаботиться, в том числе и за Анастасию теперь отвечаю. Большей частью, благодаря ей на ноги встал, а не на больничной койке загнулся. Она же каждый день, когда никто не верил, что выживу, находила время и у кровати сидела. Да, иногда пару минут, но и этого хватило. Недавно вспомнил ее голос, пробивающийся сквозь туман. Она просила выкарабкаться и не умирать. Даже молилась и не позволила отпеть раба божьего.
— Насть, скажи, а почему ты так верила, что поправлюсь? — задал вопрос девушке, когда расселись на диванах и та стала читать какой-то медицинский справочник.
— Михаил, сама не знаю, но почему-то казалось, что ты справишься. Считай, интуиция сработала. К тому же, согласись, странно, когда господин Ботвинов дает тебе час-два жизни, а потом не больше суток, следом говорит, что протянешь лишь пару дней, а ты не соглашаешься и продолжаешь бороться, пусть и не приходя в себя, — задумчиво произнесла моя спутница, а потом спохватилась: — Черт возьми, как могла забыть⁈ Тебе же пилюли принять давно было нужно! — она, словно распрямившаяся пружина, подскочила с места.
— Не суетись, — остановил я девушку. — Без надобности мне лекарства. Аристарх Георгиевич перестраховывался. Хватит с меня гадость горькую употреблять.
— Но как же так, — растеряно произнесла девушка. — А что, если недуг вернется?
— Он не вернется, знаю о чем говорю.
— Дар себя проявил? — спросила Анастасия, как-то подобравшись и внимательно на меня посмотрев.
— Считай, да, он обо мне тоже заботиться начал, — кивнул ей, а потом спросил: — Скажи, а доктор Ботвинов просил только за мной приглядывать? Или ты ему должна о моем здоровье сообщать и о всех странностях, связанных с моим поведением?
Дело в том, что у меня возникли подозрения, что не просто так мне девушку в сопровождающие навязали. Или это я ее как бы оберегать должен и помогать? В любом случае, есть определенные факты, которые говорят о том, что Ботвинов отправил свою помощницу со мной из своих соображений. Он меня обследовал и понимал, что выздоровел и в заботе не нуждаюсь. Аристарх Георгиевич вдруг решил помочь Насте? Когда опытная сестра милосердия, да еще и старшая, ему самому необходима? Не бьется, хоть тресни. Насчет же мечты госпожи Исаевой о том, чтобы выучиться на врача, то тут лукавства нет. Сейчас же, когда задал вопросы девушке, то очень многое зависит, как она ответит. Попытается соврать, сказать полуправду или будет честна?
В купе, на какое-то время, наступила тишина. Стук колес о рельсы и то чуть слышен, над шумоизоляцией хорошо потрудились.
— Михаил Юрьевич, а разве зазорно рассказывать о вас тому, кто лечил? — задала вопрос Исаева.
— И это все? — уточнил я, мысленно расстроившись, что спутница не захотела откровенно обо всем рассказать.