— Яков, скажи, сколько с нас за такую услугу? В том числе приплюсуй к сумме и за свои хлопоты, — доставая портмоне, сказал я.
— Трех рублей, думаю, хватит, — ответил тот и пояснил: — Журналы нынче дороги.
Гм, такой суммы никак не ожидал, но не идти же пятками назад! Отдал проводнику деньги, прикидывая, что такими темпами в Москве окажемся без гроша в кармане. Ну, нет, не совсем уж на мели, но на оставшиеся деньги не разбежишься.
— Господин поручик, постойте! — окликнул меня недавний знакомый из вагона-ресторана.
— Платон Игоревич, вы что-то хотели? — спросил я, дождавшись, когда к нам тот подойдет.
— Не забыли про мое приглашение? Как насчет того, чтобы не откладывать дело в долгий ящик? — он посмотрел на Настю и приложив руку к груди заверил: — Не бойтесь, даже в мыслях не имеем, чтобы такую красивую барышню обидеть. Если пожелаете, то даже дверь в купе закрывать не будем. Понимаю, остаться одной в компании троих мужчин не каждая девушка согласится.
— Вы считаете, что я испугаюсь? — удивилась моя спутница.
— Слухи-с, — пожал плечами промышленник.
— Их давно уже не боюсь, — буркнула Настя, непроизвольно на меня посмотрев.
Неужели камень в мой огород? Быть того не может! Впрочем, в гостинице мы жили в двухместном номере, и обслуга могла нафантазировать невесть что.
Мы прошли в купе, которое занимали деловые партнеры. Матвей Артурович не ожидал нашего прихода, он просматривал какие-то бумаги и делал расчеты. Даже не сразу отреагировал на гостей. Зато потом развил бурную деятельность.
— Мадмуазель, рад вас видеть! — граф склонил голову перед девушкой. — Позвольте вашу ручку.
— Мы же не на высокосветском приеме, — буркнул его компаньон, а Матвей Артурович не отступает и ждет.
— Простите, но мы еще с вами не знакомы, — уклонилась от сомнительной чести, чтобы ее рука оказалась облобызованной, буркнула Анастасия.
— Как? Не может такого быть, чтобы Платон Игоревич обо мне не упомянул! Мы же заочно друг другу представлены. Не так ли, господин поручик? — граф обратился за помощью ко мне.
Хитер господин Быстров, не даром такую фамилию носит.
— Предлагаю отметить наше знакомство, — провозгласил Сухарев. — У нас есть пара бутылок вина, вишневая настойка и даже водка, — он вопросительно на меня посмотрел.
— Если только по бокалу, — неожиданно согласилась Анастасия.
— Вы просто чудо! — потер ладони граф, с восхищением осматривая девушку.
— Не преувеличивайте, — отмахнулась та осматриваясь.
Обстановка в купе практически идентична нашему, если не считать, что тут цвет обивки диванов другого цвета и добавлен небольшой письменный стол у окна, а также два кресла. Интересно, им повезло или билеты стоят дороже? Хотел об этом спросить, но Анастасия опередила. Оказалось, что господа специально приобрели места для работы.
— Вы не знали, что в первом классе этого поезда есть возможность выбора? — удивился граф и пояснил: — Пассажирам предлагают еще и детские места, там имеется некое количество игрушек. Есть купе и для новобрачных, спальное место одно, но широкое.
Это явилось для меня откровением, никогда о таком не слышал.
— Удивлены? — усмехнулся Сухарев, доставая из шкафа бутылку вина, штопор и четыре бокала. — Представьте, как мы с Матвеем Артуровичем поразились, когда нас в купе с одной кроватью заселили, — он усмехнулся, а граф рассмеялся и продолжил:
— В кассе только и уточнили, за какую стоимость мы готовы билеты купить. Разумеется, заплатили максимум, привыкли путешествовать в комфорте и не уточнили из чего он складывается. Удивление проводника проигнорировали, но поняли, когда тот нас стал размещать и тогда-то возмутились, да уже ничего поделать не могли. Поезд стоял под парами, а свободных мест не было. Это случилось три недели назад, когда во Львов ехали.
— И как же вы спали? — закусив нижнюю губу, спросила моя спутница. — Неужели вместе?
— Господь с вами! — отмахнулся Платон Игоревич. — Чтобы я с ним, — он указал на графа, — ложе делил? Да ни в жизнь! По секрету, скажу вам, что мой компаньон похраповать изволит.
— А ты громко сопишь и с кем-то во сне беседуешь! — парировал тот и спохватился: — Гости дорогие, да вы присаживайтесь, в ногах правды нет. А спать нам пришлось попеременно, одну ночь в кресле, вторую на кровати.
— Долго поезд шел? — задал я вопрос.
— Около трех суток, — ответил Платон Игоревич и нахмурился, — Но сейчас, в свете определенных событий, думаю, задержимся.