Глава 1
ЭТО НЕ СОН И НЕ БРЕД
Глава 1. ЭТО НЕ СОН И НЕ БРЕД
Пробуждение оказалось удивительным от того, что ни одна старая рана не болит, но и двинуть ни рукой, ни ногой не получается. Даже голову повернуть и то не выходит. Парализовало? Такая мысль в голову пришла, заставив внутренне напрячься. Прожив немало беззаботных лет, когда на здоровье особо не обращаешь внимания и вдруг оказываешься с кучей болячек, в один момент осознаешь, что не все так просто. То тут кольнет, то там, давление зашкалит или сердечко сбоить начнет. Ну, голову пеплом не посыпал, волосы не выдирал, принял как есть. Даже не сожалел о прожитом, за редким исключением. С семьей не сложилось и на старости, которая вдруг наступила, приходится жить бобылем. Впрочем, знакомые и боевые друзья не раз пытались этот вопрос решить.
— И чего это о таком стал размышлять? — сам себя спросил осипшим голосом и насторожился.
Что-то не так! Интонации не мои, а на слух никогда не жаловался. А еще незнакомые запахи, воздух слишком чист, при этом пахнет смертью и госпиталем. Все же оказался в больнице? Что последнее помню? Как с Фарухом сцепился, и его шакалы меня избивать начали. Кто-то помог и вызвал полицию, а та скорую? Сомнительно, подворотня была глухой, прохожих не заметил. Так, а как насчет медбрата, который меня со второго этажа из палаты младших офицеров перетаскивал? А сестра милосердия, что за мной ухаживала? Доктор, вечно протирающий пенсне? А грузный генерал со свитой и вспышки древних фотоаппаратов? Надо же такому привидеться! Не иначе сон приснился или бредить начал. Но что насчет запахов? Явно же попахивает керосином, в прямом смысле! Скосил глаза и увидел спящую девушку в белом халате. Значит все же в больничку загремел. Но почему она спит не на посту, а в моей палате? И где знакомый писк медицинского оборудования? Еще и старинная лампадка на столе, в которой чуть тлеет огонек. А ведь именно от нее воняет керосином. Похоже, сон-то никуда не исчез и продолжается. В палате темно, но нет ни одной привычной современной детали. Так, а что насчет всех тех воспоминаний, неожиданно всплывших в моей памяти. Бой с германскими избранными, разрывы снарядов и скалящийся немец, собирающийся голыми руками меня придушить.
— Не на того нарвался, — хмыкнул я и нахмурился.
Воспоминания слишком реальны, чтобы считать их бредом больного воображения. Есть некие детали, которые могут быть известны только тому, кто лично там находился. Ощущения тоже живы, даже почувствовал чужую хватку пальцев на своем горле. Конечно, это явно фантомная память сработала, сейчас мне никто не угрожает. Но что же тогда со мной? Я действительно пехотный поручик? Или все же под наркозом такой выверт подсознания произошел? Судя по ощущениям, если это так, то он длится долго. С другой стороны, почему-то мне кажется, что это далеко не бред. Интуиция подводила редко, а со всякого рода странностями сталкивался не раз. Но чтобы самому угодить в такую историю даже представить не мог. И как в такой ситуации действовать? Органы чувств говорят одно, а мозг с этим соглашаться не желает. Ну, пока посмотрю, не исключено, что оказался в какой-то виртуальной игре, новые технологии чего только не предлагают. Правда, про путешествия во времени и переселении душ ходили только смутные теории. На практике ничего доказать никто не смог. Нет, мысли хаотично скачут, выводы противоположные и необходимо время, чтобы со всем разобраться. Знания и воспоминания поручика, что странно, у меня имеются, возможно, далеко не все, но всегда можно сослаться на контузию, а первое время и вовсе больше помалкивать.
— Пить, — попросил я, но голос вышел слишком тихим, хриплым и слабым. — Сестра, воды, — уже громче сказал и ощутил в горле спазм.
Анастасия, так в воспоминаниях звали мою сиделку, встрепенулась и посмотрела на меня. Мы встретились с девушкой взглядами и зрачки сестры милосердия расширились. Вот она подскочила, из графина налила в стакан воды, а потом смочила марлю и ко мне подошла.
— Господин поручик, напоить вас не могу, доктор такого разрешения не давал, но губы смочу, — сказала девушка и не дожидаясь моих возражений прижала влажную марлю к моему рту.