— Моя подруга желает у вас учиться, — кивнула актриса в сторону Насти. — Вчера приходила, но ей сказали, что на собеседование опоздала и посоветовали устроиться в Павловскую больницу.
— Наверное, произошло какое-то недоразумение или недопонимание, — ответила работница института. — Позволите взглянуть на ваши документы? — она посмотрела на бывшую старшую сестру милосердия.
— Вот, пожалуйста, — подошла к столу Анастасия и положила перед женщиной бумаги.
— Кстати, меня зовут Татьяна Петровна Курзина, — запоздало представилась та и добавила: — Заведую канцелярией и распределяю будущих учащихся по группам.
Ага, она-то мне и понадобится! Осталось узнать, готовит ли институт хозяйственников и экономистов. По идее такие работники необходимы, нужно же заниматься поставками, заключать договора, выбивать финансирование, вести, если потребуется, бухгалтерию или что-то подобное. Если же выстраивать длительные планы, то и медицина, после недавнего инцидента с младшим Смирновым, если так можно выразиться, вошла в сферу моих интересов. Получится ли в этом направлении что-то реализовать из смутных наметок — непонятно, но мысли в этом направлении появились. Другой вопрос, что на все необходимы деньги, искать меценатов в моем положении бесполезно.
— Так-с, Анастасия Николаевна, милочка, уж простите, но ничем не могу помочь, — произнесла Татьяна Петровна. — У вас проблемы с документами.
— Какие? Что не так? — растерялась та.
— Вы числитесь работницей госпиталя, старшей сестрой милосердия, — Курзина подтолкнула один из документов в сторону Насти. — С рекомендательным письмом господина Ботвинова ознакомилась, но оно не делает поблажек и исключений. У нас разрешено учиться только тем, кто не имеет основной работы. Подрабатывать можно, в том числе проходить практику при больницах и госпиталях, но это при обучении.
— Но я же в командировке, — растерянно произнесла Исаева.
— При раненом, который восстанавливается, верно? — пожала плечами работница канцелярии.
— Это она обо мне заботится, — широко улыбнулся я. — Как видите, не лежачий, ни на что не жалуюсь, нахожусь в трезвом уме. Если необходимо, то готов любую бумагу подписать, что в уходе не нуждаюсь.
— Господин поручик, не шутите? Анамнез таков, что страшно представить, — удивленно произнесла Курзина.
— Вам предоставить мои документы? — я полез в карман за паспортной книжкой.
— Нет нужды, — задумчиво покачала Татьяна Петровна. — Не в моем праве такой вопрос решить.
— И кто может помочь? — поинтересовалась Вера. — Только скажите, и мы к этому господину или госпоже сразу же отправимся.
— Только доктора, которые основали институт, — ответила Татьяна Петровна, подумала и уточнила: — Лучше идите к профессору Павлу Григорьевичу Статкевичу, боюсь доктор Александр Борисович Изачик вам не поможет и к своему коллеге отправит, так как он специализируется по лечению зубов. Это если рассматривать ранения господина, — она заглянула в письмо доктора, — Голицына.
— Понятно, — покивала госпожа Холодная и буркнула: — Не знакома с ними, жаль.
— Но они-то вас наверняка знают, вы очень знамениты, — улыбнулась ей работница канцелярии.
— Не подскажите, где нам их отыскать? — уточнил я.
Оказалось, что кабинеты основателей института находятся на этом же этаже и расположены напротив друг друга. А еще нам крупно повезло, потому что господа как раз собирались уезжать по каким-то своим делам. Но, честно говоря, не ожидал увидеть перед собой господ лет по сорок. Почему-то посчитал, что основателям далеко за семьдесят. С чего так решил непонятно. Зато дама из канцелярии оказалась права, госпожу Холодную доктора знали и ее талант почитали. Узнав, что Вера хлопочет за подругу, то пообещали отнестись со всем вниманием, но предупредили, что правил не нарушат и послабления не дадут. На собеседовании поблажек не будет.
— До экзамена еще добраться нужно, что не так-то просто сделать, — заметил я, когда мы впятером расселись за большим столом в кабинете профессора.
— А чего там добираться-то, подали документы, написали заявление и вуаля, — развел руками Александр Борисович и улыбнулся, демонстрируя отменные зубы.
— Какая же у вас возникла проблема? — поинтересовался Павел Григорьевич, задумчиво поглаживая свою небольшую бородку.
Два основателя очень похожи друг на друга. Костюмы одинаковые, сами они одной комплекции, только господин Изачик чисто выбрит, общительнее и улыбчивее. Настя коротко изложила как приходила вчера и чем все закончилось.
— Вот же гад ползучий! Работает и вашим, и нашим, — возмутился Александр Борисович. — Предлагаю его немедля уволить!
— Так вы знаете о ком речь? — задал я вопрос, ни грамма не удивившись.
— Это наше внутреннее дело, — буркнул господин Статкевич. — Но просто так этого точно не оставим. А насчет работающих студенток ту наша недоработка, — он вздохнул и посмотрел на коллегу: — Господин Изачик, согласны?
— Да мы-то пытались, чтобы девушки учились и не отвлекались на другие дела, — ответил тот и резко засобирался: — Так, дамы и господа, простите меня, дела. Александр Борисович во всем разберется! Уверен, на одну студентку у нас будет больше.
— А сколько всего на обучении девушек? — поинтересовался я.
— В прошлом году было семьсот семьдесят три студентки, — ответил профессор и добавил: — А в этом, думаю, уже тысячу наберем.
Честно говоря, количество будущих медиков впечатлило. Размах у докторов очень большой, в том числе и дело наверняка прибыльное. С другой стороны, что такое двести рублей за год обучения, когда требуется содержать такое здание и платить зарплаты. Это еще не беру в расчет налогов, допускаю, что они от них освобождены. Но на Руси всегда имелись спонсоры и те, кто не жалел денег, чтобы сделать империю сильнее, могущественнее и лучше. Порой тратили состояния, прокладывая дороги и вкладываясь в заведомо убыточные проекты. Тем временем господин Изачик ушел, а профессор принялся изучать бумаги Анастасии. Письмо доктора Ботвинова несколько раз перечитал, бородку подергал и недоверчиво головой покачал. К этому моменту он знал, что я тот, за кем должна старшая сестра милосердия ухаживать. Увы, насчет того, что она бывшая работница госпиталя, я погорячился. Не все предусмотрел Аристарх Георгиевич.
— Дамы, а не оставите нас с поручиком наедине? — попросил Статкевич и пояснил: — С позволения господина Голицына хочу с ним побеседовать и продиагностировать его состояние. Это возможно? — он посмотрел на меня.
— Без проблем, — пожал я плечами.
Настя с тревогой на меня посмотрела, а вот актриса не сомневается, что все удалось. Правда, Вера немного опечалена, думаю из-за того, что ее известность не сильно-то помогла. Доктора ей делали комплементы, но на уступки и не думали идти. Интересно, а если бы на них надавил градоначальник? С ним госпожа Холодная знакома, и он ей благоволит. Скорее всего ни Изачик, ни Статкевич и тогда бы не пошли на уступки.
— Михаил Юрьевич, уж простите, но от тех ранений, о которых идет речь в письме, вы не могли оправиться с помощью скальпеля хирурга, какой бы удачливый тот ни был. Я прав? — произнес Павел Григорьевич, когда дамы вышли из кабинета.
— Частично, — ответил я, а потом уточнил: — После длительной операции меня выходила Анастасия Николаевна, но и без удачи дело не обошлось.
— У вас уже имелся дор или вы его приобрели в момент ранений? — чуть слышно поинтересовался профессор. — Понимаете, всякое встречал, но ваш случай из разряда уникальных. Готов поспорить, что от шрамов лишь одно воспоминание осталось, ну, цвет кожи еще не совпадает. Тем не менее, время от времени накатывают фантомные боли, а еще при перемене погоды дают о себе знать. Верно?
— Да, вы правы.
— Но если верить описанию, то, — он потер виски указательным и большим пальцами, — дар вас не защитил и никак себя не проявлял, когда оказались на хирургическом столе. Скорее всего, его приобрели, убив вражеского одаренного. Но сила не должна была прижиться, точнее, она бы из вас остатки сил выпила. Однако, вы выжили и на первый взгляд невредимы. Господин поручик, прошу, позвольте вас осмотреть и продиагностировать.