— Говорите, что делать, — спокойно сказал я, мысленно усмехнувшись, вспомнив, как когда-то врачи меня гоняли по кабинетам и обследовали с ног до головы.
— Пройдите в ту дверь, — указал он в угол кабинета. — Там смотровая, для экстренных случаев. Понимаете, посетители приходят за консультациями, часто отказать не могу, — он как-то виновато, как будто его в чем-то обвиняю, развел руки в стороны.
— Мне нужно раздеться? — направился я к малозаметной двери.
— Если вас это не смутит, — утвердительно кивнул профессор.
Хм, странно он общается, зная, что у меня имелись серьезные ранения. Или подозревает обман? Но зачем мне врать? Впрочем, выводы делать рано, посмотрим, чем все закончится.
Господин Статкевич применил комплексную диагностику. Пальпировал и использовал поток дара для выявления проблемных мест и старых ранений. Мой комочек раз десять настойчиво сообщал, что пора бы такое дело прекратить, заблокировать, а лучше чем-нибудь ударить. Например: молнией или хотя бы искрами. Но я это пресекал и направлял в дар образы, что это делает не враг.
— Готов поклясться, что ни одним словом доктор Ботвинов не соврал. Но он даже преуменьшил ваши повреждения. Пострадали и внутренние органы, но сейчас остались лишь уловимые следы, — разрешив мне одеться, вслух проговорил профессор.
— Так что насчет Анастасии Николаевны, допустите ее до собеседования?
— Да, сделаю исключение, а потом и вовсе это дурацкое правило отменю. Если студентки не будут отставать и где-то работать, чтобы прожить, то зачем их в этом ограничивать? — произнес Павел Григорьевич, а потом поинтересовался: — Кстати, а где бы хотела учиться госпожа Исаева?
— Она предрасположена к обустройству и организации условий для больных и персонала, но вряд ли захочет этому обучаться. Говорила про врача общей практики, а мечтает стать хирургом, — поделился я своими выводами.
— Значит к Александру Борисовичу не попадет, — хмыкнул профессор. — Господин поручик, так что насчет вашего дара? Вы же способны использовать энергию, которая многим людям недоступна. Поведайте, в какой момент ощутили в себе перемены.
Подумав, честно ему обо всем рассказал. Как дрался с немецким генералом, как случился обстрел, а после очнулся в госпитале. Свои первые ощущения, движения и шаги описал подробно, благо они свежи в памяти. Умолчал только о том, что душа настоящего поручика давно мертва, а моя до недавнего времени обитала в другом мире.
— Очень интересно, — заходил профессор по смотровой. — Голубчик, Михаил Юрьевич, так вы обрели дар, но о нем ничего не знаете, в том числе и того, что одаренных порядка трех процентов от всего населения?
— Три процента? — переспросил я. — Мне они часто встречались, думал больше, раз в десять, от вашей цифры.
— И тем не менее, это так, да еще некоторые господа утверждают, что активно использующих силу и того меньше. Есть спящие сверхспособности, и они проявляются только в экстремальных ситуациях. А не рассматривали ли вы то, что у вас имелся спящий дар, а к нему присоединился новый? Это многое бы объяснило, — он задумался и добавил: — Но породило бы ряд других вопросов и противоречий. Н-да, все непросто и сложно.
— Павел Григорьевич, а каков ваш дар и умения? — поинтересовался я.
— Ставить правильный диагноз, выбирать методы лечения и этому следовать.
— Целительский или другой? — продолжил у него допытываться, не совсем понимая, для чего мне это нужно.
— И к нему бытовой, но очень слабый, — задумчиво произнес профессор, а потом добавил: — А вот у господина Изачика другие возможности, он способен рассмотреть внутренние повреждения в кости, поэтому-то и стал зубным врачом, посчитал, что так лучше его способности раскроются. И, кстати, преуспел в этом.
Вот только шел к такому не один десяток лет, а у меня столько времени может не оказаться. Но в какой-то мере мы с профессором в неравных условиях. Я-то знаю, что может случиться, а он нет. При этом, выживать ему, если сменится власть придется тяжело. Новой власти он окажется неугоден, боюсь, плохо закончит, как и его партнер.
— Павел Григорьевич, так что насчет госпожи Исаевой? Вы допустите ее до собеседования? — поинтересовался я, застегиваясь.
— Она его уже прошла, — отмахнулся Статкевич, — с такими рекомендациями грех не зачислить студенткой. Надеюсь, у нее есть средства на житье и обучение?
— Имеются, — заверил я профессора, размышляя, как бы теперь Настю пропихнуть на нужную мне специальность.
— Первое время будет изучать общий курс, а распределение по специализации состоится не раньше второго года обучения, — словно угадав мои мысли, сказал мой собеседник.
Получается, Анастасия не успеет закончить институт, если случится в империи революция. И как раньше об этом не сообразил, а выстраивал планы? Или надеюсь, что изменю ход истории? Ну, не буду отрицать, такие намерения имею. Но сейчас каждый день на счету, следует торопиться!
— Господин профессор, а есть ли возможность как-то быстрее получить знания? — поинтересовался я. — Допустим, брать дополнительные уроки или заниматься индивидуально.
— Это возможно, но тогда на личную жизнь времени почти не останется, — Павел Григорьевич на пару секунд задумался и уточнил: — Господин поручик, не желаю, чтобы для вас потом оказалось неожиданным то, что институт ищет одаренных девушек. Как только подтверждается, что кто-то имеет дар и потенциал, то с ними занятия проходят немного не так, как с остальными. Стоимость обучения остается такой же, но затраты студенток увеличиваются. Вы готовы к такому?
— А если не найдет студентка денег, то что?
— Кредит возьмет, еще ни одна не отказывалась, когда узнавала какие знания получит, — улыбнулся Статкевич в бороду. — Кстати, вам бы тоже следовало кое-что изучить и овладеть различными методиками.
— Предлагаете мне учиться в женском институте? — не понял его я, при этом в голове возникла странная картинка.
Это же окажусь в гареме! Под тысячу красоток на одного меня. Такое же не вывезу!
— Господин Голицын, Господь с вами! — рассмеялся профессор. — Нет, речь в лучшем случае о частных уроках. Вам необходимы базовые навыки. Дар у вас сильный и разносторонний, а, как понимаю, даже не знаете какие у одаренных негласные правила и законы чести. Верно?
— Просветите? Хотя бы основные моменты.
— Прямо сейчас? — удивился Павел Григорьевич. — А как же дамы?
— Они подождут, — хладнокровно сказал я.
— Хорошо, расскажу основное, но всегда готов обменяться теми или иными сведениями, — сказал профессор.
Следующие полчаса господин Статкевич поведал о том, о чем я даже предположить не мог. Информации много, в том числе сделан и экскурс в историю. Он упоминал гонения на ведьм и колдунов, как они в итоге объединились, попрятались и научились скрывать свою силу. Показал некие методики для увеличения дара, но предупредил, что они индивидуальны и мне могут не подойти. Кое-что и на практике продемонстрировал, как правильно и быстро проводить диагностику больного. Какие запросы давать своему дару и как расшифровывать полученную информацию. Не обошел стороной и различные сообщества одаренных с их правилами и условностями. А также объяснил, что далеко не все примкнули к тому или другому движению, которые есть как политические, так и абсолютно безобидные. В общем, он прочел мне вводную лекцию, про людей получивших в свое распоряжение дар.
— Когда-то, потоки энергии, окружающие нас, называли магией, а потом божественным Эфиром, но эти понятия сошли на нет. Как и почему возникают сверхспособности так никто и не понял. Исследования продолжаются, предположений много, но они все спорные и не имеют доказательств, — сказал в заключении профессор и посмотрел на часы. — Господин Голицын, думаю, заставлять дам и дальше томиться в ожидании не очень-то правильно. Закончим на этом, а если захотите чем-то поделиться и обменяться информацией, то с радостью этот разговор продолжу. Однако, передавать знания и учить того, кто закрыт и не идет на контакт я не буду, имейте это в виду.