— А просто отказаться от заказа не думал? Глядишь, и душу спасешь. А то еще можно священника на него натравить!
У меня даже есть один на примете. Пухлый такой, с физиономией спаниэля и занятным колорадским акцентом. С тех пор, как он обосновался в здешнем приходе, я перестал ходить к Чарли завтракать, ибо мамаша Барнет, матрона донельзя сурового образа жизни, повадилась по субботам слушать его проповеди, а потом пересказывать их заблудшим душам. Угадайте, чья душа показалась почтенной матроне наиболее увязшей в сумерках безверия. А меня очень смешит слово «агнцы», особенно с ударением на «ы». Так и подавиться пудингом недолго.
— Священника, — Алонсо скривился. — Какого еще священника? С кадилом? Он двух моих ребят сжег, просто пальцем пырнув — понимаешь?! Что ж, думаешь, я умом тронулся, урода с рогами завидев? Как бы не так! Я ж не сдуру говорю, я думал, вот и тебя для чего позвал… чтоб посоветоваться. Не с кем просто, понимаешь? Знакомые есть, всякие есть! Только не поверит никто. Свистну — живо люди будут, оружие будет, да только ж не совладать с ним…
Доставать он меня начал своим пессимизмом. Я и сам знаю, что мы все умрем, от секса больше проблем, чем счастья, а пепси–колой можно растворять брезент. Но разве это знание — повод, чтобы напрягать общественность?
— То есть убить его нельзя, бабу ему отдать нужно, только тоже нельзя, и… а я причем? Не знаю уж, как далеко заходит твое религиозное образование, но в моей генеалогии вроде бы Гавриилов не водилось.
А может, и водилось. В этой самой Тверской губернии каких только имен не встретить.
— Не ты, — Алонсо воздел палец. — Следом за бабой, ребята отзвонились, к тебе пришел парень. Вот этого парня дьявол опасается! Велел с ним не задираться, обходить стороной, со следа по возможности стряхивать…
Ну, дьявол не лишен некоторого разумения. Я бы тоже не хотел попасться Элу на узкой дорожке. Сдается мне, Хранитель трепещет только перед лицом неумолимой женственности. А дьявол там или не дьявол — разбираться не будет, так врежет, что рога облетят вперемешку с ушами.
— Да где ж его искать, — незачем объявлять на весь белый свет, что гроза дьяволов прикормлена прозорливым мною и в настоящее время, морщась, осторожно обкусывает длинную травинку совсем неподалеку. — И его, и ее. Баба пришла и ушла. А он за ней. Я им нужен не больше, чем тебе. Никому я не нужен. Так обидно!
Вот такой я лживый сукин сын. Что поделать! Мечта моего детства — затолкать в рукав такой козырь, который при появлении на свет не просто перебьет все вражьи карты, но заставит противников колотиться в истерике. И едва ли когда–нибудь представится лучший случай. Парень с двумя дурами 454–го калибра даже в кино нечасто появляется.
— Он за ней так хвостом и ходит?
— Ну да. Склоняет, как я понял, ко всяким аморальным выходкам. Она пока держится, но измором и не такие крепости брали.
Плечи Эла дрогнули, хотя нормальный человек моих слов с такого расстояния расслышать не мог. Впрочем, чего это я о нормальных вспомнил?
— Девицу упустили, — Алонсо поморщился (по–моему, с некоторым подозрением). — Ладно, я попробую найти. Номер байка есть, подниму свои связи, найдут быстро. Раз тот малый при ней… Договориться–то с ним можно?
— А то. Очень вменяемый и добросердечный юноша. Чистый антипод дьяволу. Кто там совсем наоборот? Архангел? С огненным мечом, ага. Я–то думал, на кой меч таскает?…
Ты гляди, как все складно. Если это таки розыгрыш, то серьезно подготовленный.
— Ага. Про меч я тоже слышал. Думал еще, врут, что с мечом да по городу, а дьявол как услышал про меч, так прямо и взвился.
А узнай он, что под курткой, пробил бы башкой потолок. Я могу поверить, что на короткой дистанции нет ничего лучше меча, вложенного в умелые руки, но каждый лишний метр дистанции весомо прибавляет шансов парню с самым заурядным пистолетом. А сказки про бессмертных, которых можно убить сугубо оттяпав голову, убедительны только с точки зрения отката от кинобизнеса.
— Если вдруг увидишь того парня, так ты ему намекни про дьявола–то, — стесненно выдавил Алонсо. — Если он и впрямь при делах, то это… взялся бы. Я, если что, и бабло верну, лишь бы сняли с моей шеи эту заботу.
Вот так жертва. Поди после этого принизь силу веры.
— Намекну. Слушай, ответь на глупый вопрос…
— Нормальный я!