Катя охнула и прикрыла рот руками. Эдуард Петрович и Никита ошеломленно молчали.
«То не нами заведено. Видно, так уж давно здесь сложилось. А если не удобрять озера, то шары совсем не родятся, и есть нечего,» – объяснил Иван Петрович. – «Мальчонке то пока говорить не будем. Мал еще такое знать.»
«Вот почему Вы сожалели, что тело того китайца зазря пропадет,» – осознал Эдуард. – «Но подождите. Ведь разлагающееся тело отравит воду и пить её будет нельзя. Не знаю сколько, долго, наверное.»
«Нет. Тела опускаются на дно и сразу затягиваются куда-то вглубь, как в зыбучие пески. А сверху шары расти начинают. Ну, по крайней мере, нам так в свое время объясняли.»
Катю начало подташнивать. Еще пять минут назад она предвкушала с каким удовольствием попробует хоть что-то новенькое, кроме опостылевших фиолетовых ягод, но сейчас судорожно сглатывала, пытаясь сдержать рвоту.
«Я не буду их есть, ни за что,» – прошептала она.
«Это поначалу, девонька. Потом привыкнешь,» – ласково погладил девушку по голове Никимчук. Катя смотрела на старого солдата в ужасе.
Сеть забрасывал Андрей. И уже с третьей попытки подцепил гроздь шаров и аккуратно, плавно, без рывков потащил выводок к берегу. Золотистые шары медленно, словно стая лебедей, поплыли за веревкой. Вблизи они больше всего напоминали туго набитые новогодние подарки в мешках из золотистой парчи, в каждый из которых будто засунули футбольный мяч. Срезав присборенную макушку, Андрей надрезал плотную кожуру и ловко очистил один шар, словно гигантский мандарин.
Желто-оранжевая пористая мякоть ничем не пахла, но выглядела аппетитно. Андрей порезал фрукт (больше всего это было похоже именно на фрукт), словно арбуз и раздал собравшимся в кружок. Поколебавшись, Катя тоже взяла кусочек. Мякоть фрукта, по виду напоминавшая губку для мытья посуды, по консистенции и плотности походившая на «Российский» сыр, вкус имела пресный и невыразительный, как попкорн без всяких добавок. Катя была разочарована. Ужасно хотелось чего-нибудь действительно «вкусного», например, мандаринку. Девушка мгновенно представила себе, как сжимает зубами сочную оранжевую дольку, тонкая кожица лопается и кисло-сладкий сок попадает на язык. М-м-м.
От неожиданности Катя широко распахнула глаза. На мгновение ей показалось, что во рту у нее действительно мандариновый сок. В воздухе явственно пахло мандаринами. Вся компания дружно поводила носами, озираясь по сторонам и позабыв обо всем.
«Апельсинами, что ли запахло?» – озвучил всеобщее недоумение Андрей.
«Мандаринами,» – чуть слышно прошептала Катя.
Все головы дружно повернулись к ней.
«Это ты сделала, девонька?» – мягко спросил Никимчук.
«Что сделала?» – недоуменно отозвалась Катя, растерянно озираясь вокруг.
Андрей подошел к ней вплотную, крепко взял за плечи и, пристально глядя в глаза, спросил: «Катя, ты думала сейчас о мандаринах? Представляла их?»
«Да,» – испуганная серьезностью его тона ответила девушка.
«С ума сойти, вот это номер,» – обалдел Андрей. Лючия всплеснула руками и захлопала в ладоши, восторженно захлебываясь водопадом итальянских слов.
«Вот ведь в чем дело, милая. Похоже ты у нас творец,» – пояснил Иван Петрович.
«Творец? И что это значит?»
«Давай ка, Катюша, сядем и поговорим,» – предложил он. – «С тобой не происходило ничего странного, с тех пор, как ты здесь?»
«Шутите? Только странное со всеми нами и происходит.»
«Нет, девонька, не то. А вот как бы ты о чем подумала, да представила, а оно возьми, да и очутись у тебя.»
«Нет, конечно. Что за бред?» – безапелляционно заявила Катя и тут же словно запнулась.
Память услужливо нарисовала обертку от шоколадки: глянцевую, шуршащую, с россыпью нарисованных лесных орехов. Ту самую, что оказалась в пыли у нее под рукой как раз в тот момент, когда она предавалась мечтам о шоколаде. Случайность? А если нет? Да не может этого быть. Все без исключения с требовательным любопытством смотрели на девушку. Путаясь и сбиваясь под их пристальными взглядами, Катя сбивчиво пересказала историю с оберткой.
«Жалко, что шоколадка не появилась, мам,» – с сожалением прокомментировал Руслан.
«Это была случайность. Сюда ведь что угодно может занести. Правда? Почему бы и не пустые фантики?» – говорила, успокаивая сама себя Катя.
«А больше ничего странного не происходило?»