Даже самая неопытная девушка мгновенно чувствует мужскую симпатию к себе, как кошка сырую печенку, или её полное отсутствие. Это свойство женской натуры является врожденным и тренировки не требует. Симпатия немедленно повышает женскую самооценку и улучшает настроение, отсутствие же её побуждает оскорбленную женщину к агрессивной мести и маленьким пакостям. Пожалуй, не каждый мужчина сразу сообразит, почему кассирша в супермаркете швыряет его покупки, словно сгнившую картошку в мусорное ведро, а кондуктор в автобусе рычит, как некормленая тигрица. Всего то стоит обратить на них внимания чуть больше, чем на фонарный столб: слегка улыбнуться или хотя бы взглянуть. Иначе рискуете при оплате проезда получить сдачу самой мелкой монетой или обнаружить половину яиц в купленной картонке треснувшими.
Катя неопытной не была. Мужское внимание, конечно, грело ей душу, но до поры, до времени девушке было просто не до него. Пытка голыми плечами продолжалась часов восемь, прежде чем Катя сочла одежду высохшей и пошла за деревья одеваться. Эдуард невольно представлял, что там сейчас происходит: вот Катя сбрасывает эту нелепую ночнушку и снимает с ветки трусики. Интересно, какого они цвета? И фасона? Нечто невесомое, оставляющее отрытым весь зад или практичное, удобное, хлопчатобумажное изделие российской текстильной промышленности?
Как и большинство мужчин, Эдуард Петрович никогда не задумывался насколько неудобно все это соблазнительно оголяющее филейную часть бельишко. И ни одна женщина в здравом уме и твердой памяти не станет надевать его, собираясь утром на работу или учебу. И облачится в него лишь точно зная, что позволит его кому-то сегодня с себя снять. Эдуард был бы разочарован, узрей он простенькие Катины плавочки голубого цвета самого что ни на есть пуританского фасона и без единого кружавчика.
Трусики были единственным, что успела надеть Катя. Она не успела еще снять ночнушку, напоминающую цветастый парашют, когда одна огромная рука зажала ей рот и нос, в то время как другая слегка придушила девушку, дабы она не брыкалась. Обмякшая Катя повисла на руках злоумышленника, словно тушка цыпленка со свернутой шеей. Тот играючи забросил тело девушки на плечо и быстро побежал прочь.
Эротические фантазии Эдуарда Петровича добрались уже до неспешного застегивания Катей молнии на джинсах прежде чем он спохватился, что девушке уже давно пора бы вернуться. Выждав в сомнениях еще несколько минут, он негромко окрикнул: «Катя, с Вами все в порядке?»
И немного погодя снова: «Катя, Вы меня слышите?»
Уже не на шутку обеспокоившись Эдуард поднялся и направился к деревьям. «Катя, я иду, не пугайтесь,» – с этими словами он обошел заросли вишни. На ветках сиротливо были разбросаны джинсы и кофточка, покачивался на одной лямке черный бюстгальтер. Кати не было.
Ничего не понимая, мужчина обошел деревья и вышел к лагерю с другой стороны. Кати не было. Через минуту все поселенцы в полном недоумении бегали кругами. Кати по-прежнему не было, зато нашлась цепочка следов больших босых ног, уводящая вдаль. Девушке они точно не принадлежали, скорее здоровому мужику.
«Ох, беда! Умыкнули нашу Катюшу.»
«Умыкнули? Похитили, то есть?»
«Кто?»
«Зачем?»
«Почему?»
«Из-за её способностей, конечно. Прознали, ироды.»
«Ну и что? Разве из-за этого похищают?»
«Вы не понимаете. Вы все еще не понимаете. Катина способность творить – чудо из чудес. Если она научится делать и другие вещи, кроме мандаринов (а она обязательно научится), то будет в этом мире королевой.»
«Или рабыней,» – чуть погодя шепотом добавил Эдуард.
«Это китайцы,» – уверенно сказал Андрей.
«Наверняка,» – согласились все. После памятной стычки огромный зуб на китайцев был у всех без исключения.
«Может быть, может быть,» – протянул Никимчук, с сомнением глядя на следы в пыли. Не великоваты ли для китайца? Не попадались ему среди них такие Голиафы.
«Как они прознали?»
«Да разве это важно теперь? Делать то что будем? Как выручать?» – вспылил Эдуар Петрович. Вот уже битый час, раздавленные произошедшим, они сидели у костерка и переливали из пустого в порожнее.