«Не кипятись, сынок. Не кипятись,» – похлопал его по плечу Никимчук. – «Войной точно не пойдем. Их ведь тьма-тьмущая, будто муравьев в муравейнике. Тут надо хитростью брать. Мы придумаем что-нибудь. Обязательно придумаем.»
Неожиданно Лючия взвизгнула и что было сил вцепилась коготками в руку Андрея, Отто вздрогнул и просыпал ягоды, Никитка выпучил глаза и буквально уронил челюсть, а Эдуард Петрович, обернувшись и подслеповато сощурившись, не сразу понял, что видит.
По берегу озера, легко пружиня, шел Парамошка, тычками подталкивая в спину невысокого, щуплого инопланетянина.
Любопытство.
Проклятое любопытство! Ну почему он такой «неправильный»? От кого он получил в наследство эти беспокойные гены, вечно толкающие его на странные дела? Одни неприятности от них!
Венцом его глупости можно было считать спуск в щупальце три месяца назад, когда на свой страх и риск Маал лично отправился исследовать мерцающую аномалию. Свидетельства об аномалиях с такими характеристиками периодически поступал в архив. Они были совершенно непредсказуемы по месту и времени возникновения и весьма краткосрочны, а также сопровождались бесследным исчезновением материальных объектов.
Получив тревожный сигнал о сбое в работе щупальца, Маал бросил все дела и погрузился в каплю, которая немедленно потекла по транспортному желобу вниз. Капля – мягкая, упругая и прозрачная, как хорошо очищенная вода стекала по транспортному желобу с идеально гладкой поверхностью легко, словно капля масла по разогретой сковороде. Она принимала в себя человеческое тело и полностью обволакивала, защищая от малейших повреждений в пути, и с сумасшедшей скоростью неслась в нужном направлении. Капля позволяла спокойно дышать, будучи воздухопроницаемой. В случае аварийной ситуации, она выскакивала из транспортного желоба наподобие упругого мяча, оберегая свое драгоценное содержимое. Человеку внутри грозило разве что головокружение.
Гигантское щупальце работало на поверхности земли, лишь частично погруженное в ядовитую жижу, окружающую Дом и было настроено на поиск, фильтрацию и заготовку белка. Оно медленно крутилось, извивалось и ползло, словно многотонный, ленивый питон, поглощая все формы животного и растительного белка из окружающей среды. Очищенный, спрессованный и помещенный в сферы с чрезвычайно прочной оболочкой, способные сохранить его пищевые качества сколь угодно долго, он поступал в Дом непрерывным потоком.
Длина этого щупальца не превышала шести километров. Многие другие, особенно настроенные на добычу металлов и зарывавшиеся глубоко внутрь земли, были и мощнее, и длиннее. Словно прожорливые пиявки, раскинувшиеся вокруг Дома во всех направлениях щупальца, сосали из земли и с её поверхности ресурсы, необходимые для функционирования Дома, жизнеобеспечения его населения и обмена. Дом напоминал огромное дерево с множеством мощных воздушных корней, опутывающих значительную территорию на поверхности земли вокруг и глубоко под ним.
Дом, в котором жил Маал, был не самым большим, всего 80 тысяч жителей. Многие Дома вмещали и по 120 тысяч человек. Словно гигантские осьминоги, они перемещались по поверхности Земли, раскидывая сети из десятков щупалец. Они же служили и устойчивым основанием, на котором покоились Дома. Сам Дом, внешне напоминающий непомерных размеров рожок мороженого высотой около пяти километров, плавно покачивался, выныривая за границу облаков, будто плывя в воздухе. В вертикальном положении он удерживался не только щупальцами, но и шестью чудовищных размеров куполами, напоминающих связку парашютов, с помощью которых десантируются БМД. Так что создавалось впечатление, будто Дом висит в воздухе. Сверху купола были облицованы солнечными панелями, ведь энергии Дому требовалось колоссальное количество, а там – наверху всегда светило Солнце.
В отличии от того ада, что разверзся внизу. Земля гнила и закипала. Температура воздуха росла медленно, но неуклонно уже не первое столетие. Также постепенно, но неизбежно поверхность планеты затапливалась. Над Мальдивскими островами уже колыхался многометровый слой воды, здания и сооружения на дне, не разрушенные тропическими штормами и ураганами в бытность свою на суше, обрастали выцветшими кораллами. Великие озера давно превратились в одно большое и по Миссисипской низменности, ставшей заливом, соединились с Атлантикой. Австралия развалилась на два разделенных океаном острова: Западную и Восточную Австралию, что определенно пошло на пользу местному климату, переставшему страдать от многолетних засух и грандиозных пожаров. На месте Амазонской низменности плескался океан, хотя тут и там еще торчали верхушки погибших деревьев. В тихую безветренную погоду под водой хорошо был виден тонувший в темной глубине лес. Он кишел жизнью. Она бурлила, сновала, шныряла, ползала и плавала, пряталась и охотилась. Поэтому Дома частенько паслись здесь, порой по нескольку штук рядом, словно стадо неповоротливых коров, в поисках натурального белка. Для этих целей годилась любая живность: от мельчайшего криля, до морских змей и акул.