«Да уж,» – почесал всклокоченную бороду Никодим Савватеевич, поднялся и принялся методично осматривать все вокруг. Мбонго, надо заметить, без боя не сдался. Тут и там серая пыль свалялась в черные комочки от пролитой крови, переломанная сизая трава устилала землю. А это что такое? В пыли под ногами что-то тускло блеснуло. Порывшись толстым пальцем, купчина выудил на свет Божий массивное серебряное распятие на истертом и оборванном кожаном шнурке. Солидная вещь, тяжелая, а главное, – знамо чья. Сколько раз он видел это распятие, болтающееся на тощей шее фанатичного испанского святоши. Вот, значит, как, святой отец? Умыкнул чужое добро и глазом не моргнул? И как только пронюхал, ворон чернорясый?
«А вот силенок потягаться с ним у меня и не хватит,» – озабоченно подумал купчина. – «У него целая свора сектантов, что ему в рот заглядывает и каждое слово ловит. А у меня только амбал этот черный и был. И того теперь нету.»
Ганна, между тем, притихла, выжидательно поглядывая на Никодима Савватеевича.
«А девку, видать, уволокли,» – решилась, наконец, она подать голос.
«А то я сам не понял,» – огрызнулся Никодим, досадуя, что сбили его с мысли. Мысли же теснились и толкались у него в голове, словно выводок повизгивающих поросят с розовыми спинками у сосцов свиноматки.
«Вот оно, значит, как. Союзников искать надобно. А кого? Сунлиня боязно. Китайцев много, конечно. Отбить девку у сектантов им раз плюнуть. Вот только не видать мне её потом, как своих ушей. Ясное дело – себе оставят. А тогда и смысла с ними связываться нет. Не годится,» – решительно отбросил эту мысль он. – «А вот отщепенцев, пожалуй, и надо брать в союзники. Пошумят на него, куда ж без этого? А и пущай. Но девку свою не бросят, обязательно спасать побегут. А потом с этими лопухами и договориться можно будет на предмет взаимовыгодного сотрудничества.»
«Вставай, поспешать надо,» – решительно скомандовал Никодим бабе.
«Куда?» – всполошилась та.
«Возьмешь тачку и Вовчика, перевезете его,» – кивнул он на тело. – «Не пропадать же добру. Вон какой здоровенный лось. После него полгода можно озеро не удобрять.»
«А-а-а,» – понятливо протянула Ганна, бережно положила голову любовника на землю и поднялась, отряхивая юбки.
Уже почти добравшись до дома, старый паук, вот удача, увидел бредущих по берегу озера отщепенцев.
«На ловца и зверь бежит,» – обрадовался он и, пустившись степенной трусцой, замахал ручищами, привлекая внимание.
***
Кровь ручейком стекала из разбитой губы и терялась в купеческой бороде, словно в джунглях. Никодим Савватеевич слизнул кровь и ощупал языком ранку. Так и есть: зуб ходил ходуном, как поддатый. Ой беда! Вот ведь антихрист! И чего уж было так руками махать? А при первом знакомстве глянулся Никодиму деловым человеком. Разве что? А не приватный ли интерес у этого Эдуарда по батюшке Петровича к девке? Похоже на то. Ладно, за кровушку эту пролитую он с ним еще поквитается. А пока не до того.
Ганна – язык без костей. сидела тихой мышкой, навострив ушки и ловя каждое слово.
«Ишь, проныра, и про полюбовника своего, что неприбранным так и валяется, позабыла уже,» – неодобрительно подумалось Никодиму. – «То все ужом вокруг меня вьется, а тут хоть бы кровь утерла. Поганая баба!» Кроваво сплюнув от досады, купчина сделал то же самое – навострил уши. Отщепенцы бурно совещались в нескольких шагах от них.
«Ладно, я понимаю, почему этот жучина похитил Катю,» – мотнул головой назад Эдуард Петрович. – «Но сектантам то она зачем? Они же вроде как отринули все мирское и усиленно молятся.»
«Но жрать то и им хочется,» – невозмутимо парировал Андрей.
«Все равно нелогично. Им лучше вообще не есть, быстрее попадут туда, куда так стремятся,» – хохотнул Никита.
«Самоубивцев в рай не пускают,» – встрял Никодим Савватеевич. – «А ежели не есть, то это самоубивство и получается.»
«И без тебя знаем,» – хмуро оглянулись отщепенцы. Первая вспышка ярости с умеренным мордобоем уже миновала, можно было и поговорить.
«Откуда ты узнал про Катю?»
«Ну так, слухом земля полнится, как говорится,» – охотно вступил в беседу купец.
«Ты не юли, по делу давай. Откуда про Катю знаешь?» – сурово подступили к нему мужики.
«Вовчик – пропащая душа донес,» – не моргнув глазом, сдал сообщника старый паук.
Отщепенцы понимающе переглянулись: «Скурвился, Иуда.»
«Где они её держат?»
«Вот чего не ведаю, того не ведаю. Точно не в поселке у озера. Там шила в мешке не утаишь.»
«Они могли увести Катю куда угодно,» – тоскливо оглядела унылую равнину вокруг Лючия. Напуганный всем происходящим Руслан жался к ее ногам.
«Парамошку надо. Он их легко найдет,» – заметил Отто.