Выползая каждые 200-300 метров на выступающие, будто гнойные прыщи, из воды бугры, путники медленно продвигались вперед. Казалось, болото будто загустевает с каждым шагом, словно остывающий кисель. Густое, бурое месиво из гниющей растительности и веток перемежалось корягами и стволами невесть когда погибших деревьев. Их приходилось перелезать, рискуя напороться на торчащий сук, или обходить, петляя, как зайцы, путающие следы. Порой в глубине болота что-то всхлипывало, булькало и с протяжным стоном вырывалось наружу. Круги на воде быстро затухали, и вновь воцарялась тоскливая безмятежность.
Когда обессиленные путники выбрались на очередной бугор, уже смеркалось. Идти дальше не имело смысла. Нужно было устраиваться на ночь. Никодим, не обращая ни на кого внимания, завернулся в халат и шумно захрапел. На горизонте медленно расползалось кровавое пятно, зловеще окрашивая низкие облака. Луна вынырнула из-за них – огромная, яркая, пугающе-алая и повисла в небе. Читать при таком освещении было бы затруднительно, все-таки не белые ночи, но и о непроглядной темени речи не шло.
«Она же не должна быть такой? Или это какое-то суперлуние?» – встревоженно спросила Катя, разглядывая шар в небе.
«Не должна. Может быть, здесь с Луной что-нибудь случилось?»
«Например? Она перемазалась красной акварелью и слегка падает на Землю?»
«Если и правда падает, то нам всем конец. Зря мы сюда припёрлись,» – вполне оптимистично заметил Андрей.
«Возможно это просто из-за загрязнения воздуха такой цвет. Ну пыль или пепел вулканический.»
«А какой тут вообще год? Ведь для всех нас это будущее, так?» – спросил Иван Петрович.
«Однозначно. Если, конечно, этот «Дом» не комсомольская стройка, вроде БАМа или Днепрогэса.»
«А болото, ровно как в прошлом. Только безжизненное какое-то – ни пичужка не крикнет, ни лягушка. Тишина жутью аж до костей пробирает. Кое-что все же не меняется,» – заметил Никимчук.
«Меняется, Иван Петрович. Похоже раньше здесь был лес и, пожалуй, даже тайга. Сосен корявых на пригорках много,» – пояснил свою мысль Эдуард.
«Может и так, может и так,» – покладисто согласился Никимчук.
«Надеюсь, нам просто не повезло, поэтому мы и угодили в болото. А в других местах цветут яблони и порхают бабочки.»
«Хорошо бы, но едва ли, Катюша,» – скептически отозвался Эдуард. – «Скажи, если бы вокруг цвели яблони, стала бы ты прятаться в этакой махине? Сдаётся мне, они не от хорошей жизни соорудили свой «Дом».
«Никак не пойму, что это там вдали? Вроде даже шевелится. Посмотрите,» – неожиданно сменил тему Андрей.
Но как не вглядывались путники, толком ничего рассмотреть не смогли. Слишком далеко.
«Маал, проснись! Здесь водится что-нибудь большое и страшное?» – безуспешно затормошили они отключившегося юношу. Невооруженным глазом было видно, что бедолаге становится все хуже: его смуглая кожа расцвела алыми пятнами, казалось, будто кожу разъедала кислота, оставляя кровоточащие раны, глаза закатились, кожа была липкой и холодной. Вскоре он и вовсе потерял сознание. Только по хриплому и прерывистому дыханию было понятно, что Маал жив.
«Что с ним?»
«Кто ж знает? А вот идти он завтра вряд ли сможет, придется тащить,» – подытожил импровизированный медосмотр Никимчук. – «И поскорее, пока не помер. Думается мне, он – наш туда пропуск. Да и жалко, ежели помрет, ведь до дома совсем маленько осталось.»
Ночь прошла без происшествий. Но к утру Маалу лучше не стало. Он был жив, со свистом и хрипами выпуская из легких воздух, но и только. За неимением носилок и возможности их соорудить из подручных средств, Маала по очереди волокли на спине, будто мешок с костями, что, конечно, сильно тормозило продвижение. Каким бы щуплым и низкорослым не был юноша, его безвольное тело, так и норовившее соскользнуть с плеча, казалось, тяжелело в разы с каждым шагом. Пару раз он даже приходил в себя, но снова вскоре терял сознание. К вечеру алыми, отчаянно чешущимися пятнами покрылись все.
***
«Черт возьми, что это такое?» – в растерянности взирали спутники на лежащий примерно в трехстах метрах впереди гигантский, высотой с двухэтажный дом, шланг от пылесоса. Частично погруженный в болото, тот непрерывно вибрировал, по его серебристой поверхности пробегали волны, словно по чешуйчатому телу ползущей змеи. Двигался шланг тоже как рептилия, медленно и плавно перемещая гибкое тело из стороны в сторону.
«Маал? А, снова отключился,» – безнадежно махнул рукой на юношу Никимчук.
Шланг тянулся, похоже, до самого «Дома», который угрожающей громадой нависал над путешественниками так, что становилось страшно даже поднять глаза к небу. Вынеся после недолгих раздумий вердикт: «Да хрен его знает», решили идти дальше вдоль него, понадеявшись на то, что своими перемещениями шланг растолкал в стороны коряги и притопленные стволы деревьев, и брести по болоту будет легче.