- Всё увидеть невозможно, мой мир настолько велик и многогранен, что вы не сможете представить насколько. Хочу по секрету сказать, в Аду имеются места не хуже, а быть может лучше, чем райские сады Эдема ... и не все страдают, кое-кто умудряется отдохнуть, набираться сил перед будущей жизнью. Есть и такие как вы, в гости зашли ... да выхода не могут найти, - в её голосе появились насмешливые нотки.
Вздрагиваю, быстро перевожу взгляд на напарницу, Катерина шумно выдохнула, склонила голову: - Это угроза?
Богиня неопределённо пожала округлыми плечами, поправила сползающий автомат, с укором произносит: - Буду я своим гостям угрожать, за кого вы меня держите!
- Значит, вы покажите дорогу назад! - обрадовался я.
- Назад, это куда? - невозмутимо спрашивает Персефона.
- В мир живых! - с жаром вскричал я.
- Размытая формулировка, здесь тоже есть живые, и их больше, чем вы можете представить, - нахмурилась она, но неожиданно смягчается, - конечно, покажу, но путь отсюда сложен, а быть может, невозможен. Очень вероятно, идти по нему будете не один год, это если не заплутаете в Большом лабиринте.
- Ты разве нас по нему не проведёшь? - нахрапом спрашивает Катерина.
- С ума сошла, это не реально, вы знаете, сколько желающих отсюда вырваться ... миллионы!!! Нет уж, вы как-то сами ... а направление я дам, почему бы и нет ... если, конечно, мой муж не будет против.
- А мы не будем ему говорить, - украдкой произносит Катерина.
- Ну ... тогда ладно, - Персефона звонко рассмеялась.
- Позвольте, какой год? - цепенея от ужаса, спрашиваю я.
- Да, действительно? - словно трезвея, вторит мне Катя.
- Хотите быстрее, воспользуйтесь магией. Вы же не без её помощи ко мне проникли? - сузила глаза Персефона.
- Вероятно, да, но дорогу всё же покажи, а там решим, что нам выбрать, - в раздражении прошипела моя напарница.
- Раз обещала, сделаю, но ты не выходи из себя женщина-дракон, со мной так нельзя.
- Я просто переволновалась, - Катерина с трудом погасила в глазах возникающую ярость и уже смиренно произносит: - Что ж, если это так необходимо, мы готовы к экскурсии, веди нас прелестная Персефона.
- Прелестная? - переспросила богиня. - Комплемент женщине от женщины, весьма сомнительно. Ну да ладно, - усмехнулась она, и тоном опытного гида начала говорить: - Котлованов тьма, это как большие сковородки, дно плоское, а стенки невысокие, поэтому их приходится часто смазывать маслом, чтобы никто не выбрался. А дно данного котлована ночью охлаждается до минусовых температур, а днём нагревается, причём каждый день на два градуса выше, пока не станет более ста градусов. Чтобы обитатели не сгорели раньше времени, на этот случай на краю есть прохладная трясина, но она непредсказуемая, может в одно мгновение засосать прямо у берега, а можно выйти почти на другую сторону, а там спасение, но никто не доходил. Провалы в трясине появляются самопроизвольно, даже на пути, который был пройден. Поэтому многие застревают в трясине навечно, пока пиявки не высосут всю кровь ...
- Как это ужасно! - вырывается у меня.
- Отнюдь. Это лишь маленькая толика того, что они делали в своей никчемной жизни.
- Значит, здесь не живые люди? - догадываюсь я.
- А ты достаточно сообразителен, - с иронией произносит Персефона.
- О, да, этого у моего напарника не отнять! - вторит ей Катерина.
Никак не отреагировав на Катину реплику, богиня сурово произносит: - Не совсем верно, конкретно в этом котловане находятся живые люди, обречённые на смерть, - Персефона внезапно на меня так глянула, что душа покрылась инеем, но неожиданно улыбается: - Пойдём к той площадке, с неё хорошо видно.
Мы немного прогулялись вдоль металлической ограды, подошли к выступу, торчащему над котлованом, богиня жестом указала на него. Я, стараясь скрыть нервную дрожь, захожу на площадку, некоторое время иду, осторожно поглядывая на Персефону и примолкшую Катерину. Останавливаюсь у противоположного борта и скашиваю глаза в котлован, вдали вижу маленькие фигурки людей.
- У трясины собрались, скоро день, сегодня дно прогреется до семидесяти градусов, чтобы не вскипели мозги, они начнут принимать водные процедуры. А сейчас они мило развлекаются. Хотите посмотреть? - с нотками приказа спрашивает богиня. Мне ничего не осталось делать, как кивнуть. - Вот и хорошо, иди за мной! - она подходит к следующей площадке, приглашает нас на неё зайти и, с торжеством произносит: - Смотри, это то, что люди называют Адом! Каждому воздастся по заслугам своим!
Подхожу к кромке котлована, присаживаюсь на выступ, начинаю рассматривать людей. Тошнота ползёт к горлу, настолько неприятное зрелище открылось перед нами. Перевожу взгляд на Катерину, её глаза излучают настоящую зелёную бурю, она тоже находится под сильнейшим впечатлением.
Большая группа одетых в лохмотья людей столпилась у трясины и кольями подталкивают в самую глубину белокурую женщину европейской внешности.
- Что эти сволочи делают? - вскипела словно перегретый котёл моя напарница, ещё миг и сорвётся с места, что бы спасти страдалицу.
- Остынь, здесь иные правила, не тебе их нарушать, это наказание за преступления, которые эта тварь совершила. Она снайпер из Прибалтики, практиковалась тем, что вела огонь по школе, отстреливала яйца у молодых ребят, которые в силу своего возраста совершенно не имели ни какого отношения к так называемым "сепарам". С десяток изувечила, зато теперь здесь, с помощью неё бывшие сослуживцы ищут брод через трясину.
- Ужас какой! - я содрогнулся от отвращения.
- То-то и оно, - Персефона обожгла нас взглядом, - много тысячелетий я изучала человеческие грехи, но сейчас они совершаются с каким-то невероятным исступлением. Скоро многие города постигнет участь Содомы и Гоморры ... о, уже по шею загнали, теперь скоро! - отвлекается она от размышлений.
- Что скоро?
- Глубоко засела, не выберется.
- И никто её не будет спасать?
- Конечно нет, на берегу уже заключают ставки сколько она продержится. Здесь развлечений мало, народ гнусный, они только от этого получают удовольствие. Но скоро все будут в трясине, с каждым днём дно котлована нагревается всё сильнее и сильнее.
Внезапно белокурая оступилась и резко захлопала по поверхности трясины руками, пытаясь отпрянуть назад, но её буквально вдавили в глубину палками, она истошно замычала как корова перед дойкой, что-то хлюпнуло и женщина-снайпер камнем ушла на глубину. На мгновение возникает тишина, но тут же взрывается восторженным воплем: "Слава Украине! Героям слава!" - толпа, в едином порыве, начала скакать у самой трясины: "Хто не скаче той москаль! Москоляку на гиляку! Москолив на ножи!"
- Они что, дебилы, - поперхнулась огненным комком Катерина, - причём тут "москали"?
- Это у них такие кричалки, право, как дети, - фыркнула Персефона.
- Онижедети, - соглашаюсь я с богиней.
- А что на другом берегу? - я уже не в силах смотреть на эту мерзость.
- Идите за мной, - Персефона, эротично двигая упругими бёдрами, решительно пошла вперёд.
Через некоторое время она останавливается, осторожно хватается за выступы: - Иди сюда! - весело произносит она.
На другом берегу виднеются густые леса, сияет на солнце светлое озеро, между холмами отдыхают уютные избы, на поле в самом разгаре сенокос. Суровые мужики деловито укладывают сено, а рядом спокойно бродят огромные медведи. Дети совсем их не боятся, играют со страшными зверями и с наслаждением лопают мороженое на палочках. А у трясины находится лагерь, в полном разгаре русское пиршество. На видном месте прикреплён портрет Путина с надписью снизу: "Президент Российской Федерации", развеваются триколоры, георгиевские ленты, из ретрансляторов, направленных в сторону "сковородки", звучит гимн России, народ веселится, играет на гармошках, ест сало, вареники с жареным луком, запивают морсом, швыряют в трясину объедки. То, что я принял за кочки, оказались головами, они жадно открывают рты, на пролетающие мимо объедки, но поймать не могут и испускают громкие ругательства.