Наш проводник потянул носом: - Угу, точно свежая, - подтверждает он.
- Ты бы, Вова, гостье нашей помог обвязаться, - быстро глянул на него Владимир Петрович.
Вова тоскливо смотрит в сторону Кати: - Виолетта сама справилась, - замечает он.
- Пойди на страховку
- Это можно, - нехотя соглашается он и оживляется: - Сашок страховку взял.
- Саша молодой, проследи, чтоб три оборота вокруг дерева было.
- Как скажешь, Петрович, - поник Вова, с непонятным страхом поглядывая на мою напарницу.
Тем временем Катя, распластавшись как лягушка, вцепилась в скальный выступ, но попа перевешивает и девушка обрывается. Саша, натянул верёвку и её умело ловит, Катерина опять лезет покорять Пионерку. Вновь неудача, пятая точка сильно тянет к земле. Чувствую, она начинает злиться, прыгает как ящерица, и у неё получается пройти первый уступ. С земли проносится восторженный вопль, народ развлекается.
Алёнка домазала раны мазью, плотно перебинтовала мне ногу и добродушно произносит: - Теперь заживёт как на собаке.
"На драконе" - хотел сказать я, но произношу: - Спасибо. Где так научилась перевязки делать?
- У нас все умеют, мы же спелеологи, - она сдувает со лба светлую чёлку. - А ты на каких самолётах летаешь? - с любопытством спрашивает она.
Так желаю сказать, что на МиГах, но вздыхаю, мне не хочется врать: - Я не лётчик.
- Как же так, форма лётная? - она даже расстраивается, я обманул её ожидания.
- Технарь я, инженер.
- Жаль, - простодушно замечает Алёнка. - И с парашюта никогда не прыгал?
- И с парашюта не прыгал.
- Значит обычный связист, - вздыхает девушка.
- Это верно, - соглашаюсь я.
- А форма такая красивая ...
- Алёнка, не приставай человеку, - прикрикивает на неё Владимир Петрович.
- Ладно, я пошла, повязку водой не мочите, - она с жалостью и с явным пренебрежением глянула на меня.
Тем временем Катюша прошла пол дистанции и замерла, обдумывая, что делать дальше.
- Вправо не иди, там сложный маршрут, влево забирай! - кричат ей с земли. Это они зря так советуют, зная Катю, я точно понимаю, она поползёт на самый сложный участок. Так и есть, резко заворачивает вправо, моментально натыкается на уступ, отрицательно выходящий из стены. Долго пытается на него взобраться, пока не получается.
- Вышла на маршрут высшей категории сложности, - с интересом говорит Владимир Петрович, - отчаянная, но всё равно сорвётся.
- Это опасно? - тревожусь я.
- Страховка верхняя, но маятник получится серьёзный. Проволочёт по скале, получит жёсткий массаж мышц, в следующий раз будет умнее.
Катя долго пытается найти обходные пути, всюду неприступная скала, отрицательно заваливающаяся к земле.
- Отцепляйся, я тебя удержу, - кричит Сашок, ему уже надоело стоять у дерева с концом верёвки.
Нет, теперь Катю реально содрать, разве, что с куском скалы, умирать будет, а завершит задуманное! Она находится у трещины в стене, перелезть её шансов никаких, но за этой трещиной удобные выступы и выбоины, по ним легко выйти наверх скалы.
- Ослабь страховку! - внезапно звонко пискнула Катюша.
- Не понял? - удивляется Саша.
- Ослабь, тебе говорю! Ты чего, не понимаешь русского языка?
- Зачем?
- Катя повисает на одних руках и начинает раскачиваться.
- Что она делает? - привстал Владимир Петрович. - А ведь у неё это единственный выход, раскачаться и перелететь на другую сторону, но это могут делать лишь с громадным стажем спортсмены. Вряд ли получится, сто пудов оборвётся, а маятник здесь уже нешуточный, серьёзно может побиться.
Народ весь собирается у Пионерки, такое они редко когда наблюдали.
- Ослабь страховку, - неожиданно соглашается Владимир Петрович.
Саша с удивлением смотрит на своего руководителя, скидывает пару петель и в это время Катя летит через широкую трещину, едва не промахивается, но успевает зацепиться пальцами за небольшой выступ. В потрясении от жёсткого рывка она охает, несколько секунд висит на одной руке, но изгибается и будто сливается со скалой. Через некоторое время, без особых проблем, поднимается на вершину. Снизу раздаются восторженные вопли.
- Однако! - удивляется Владимир Петрович.
Оказавшись на земле, Катя, с прищуром оглядывает окруживших её спелеологов. Её поздравляют, знакомятся, предлагают записаться к ним в секцию, а она, улыбаясь, как королева садится у костра, где на прутьях жарятся голуби.
- Голуби городские? - насмешливо спрашивает она.
- Обижаешь, - хмыкает один из парней, - дикие.
- Тогда кусочек съем, - говорит девушка с таким видом, что делает этим им небывалое одолжение.
Вова садится рядом: - неплохо у тебя получилось, хвалит её, затем повёл носом,- голубей не пережарьте, сочности не будет, пусть уж лучше, чуток с кровью.
- Вова в своём репертуаре, - смеются ребята, - дай ему волю, вообще ел бы их сырыми. Катя глянула на нашего проводника, из-под ресниц вырывается зелёное пламя. Вова вжимает голову в плечи, глаза забегали, явно чувствует себя не в своей тарелке.
- Необоснованно рисковала, - делает замечание ей Владимир Петрович, - но выход был единственно верным, - добавляет он. - В секцию к нам хочешь?
- Я б с удовольствием, мне понравилось, но я с Кириллом в Москву уезжаю, - с неподдельным сожалением говорит она.
- Жених твой? - ухмыльнулась Алёнка, окинув меня внимательным взглядом.
- Брат, - неожиданно заявляет Катя.
Я в удивлении вскидываю на неё глаза, а она, как ни в чём не бывало, получает слегка обгоревшую голубиную ножку, с удовольствием кусает, и, закатывая глаза от наслаждения, с хрустом жуёт.
- Пережарили! - недовольно хмыкает Вова, брезгливо нюхает воздух, сползает с камня и словно исчезает.
- Опять гулять пошёл, - замечают из толпы.
- И часто, он гуляет? - как бы, между прочим, спрашивает Катя.
- Под вечер всегда уходит. Лунатик! - ребята смеются. Судя по всему, его никто серьёзно не воспринимает.
Как хорошо около костра. Стемнело, ветер утих, на небе огромные звёзды, Владимир Петрович играет на гитаре, голос у него с хрипотцой, но очень приятный.
В основном песни о горах, о друзьях, совсем немного о любви. Ароматный дым струится вверх, на треноге подвешен закопченный казанок, в нём аппетитно булькает каша с тушёнкой.
Девушки по очереди помешивают кашу, парни из-под углей выгребают печёную картошку, кто-то поджаривает кусочки хлеба на прутиках.
Алёнка прижалась к крепкому парню, что-то говорит ему в ухо, тот только ухмыляется. Он мощный, грудная клетка как щит, на скуластом лице прогуливаются бугры, а взгляд спокойный, но несколько отрешённый.
- А мой Гена в десанте служил, - невпопад говорит Алёнка, видимо хочет показать своё превосходство над Катей.
- А Кирилла орденом Красной звезды наградили, - ехидно парирует она.
- Катя! - я одёргиваю свою напарницу.
- Что, действительно орден есть, покажи? - удивляются спелеологи.
- Не одел, - улыбаюсь я.
- А почему? - с вызовом спрашивает Алёнка.
- Не захотел.
Алёнка хмыкает, но в рассуждения не стала влезать.
- В Афганистане служил? - баском спрашивает Гена.
- Нет.
- А за что дали? - слышится тоненький голосок Тани. Она миниатюрная, пухлые губки, грудь как два арбузика - не девушка, а мечта.
И тут я срываюсь! Рассказываю про бой, сравнимый, разве что со Сталинградской битвой. В небе пикируют истребители, в кустах ревут танки, я же отбиваюсь от полчищ разъярённых диверсантов.
Первую минуту меня внимательно слушают, даже дыхание затаили, затем все гогочут как гуси за изгородью, они поняли мою шутку и, надеюсь, больше вопросов задавать не станут.
Когда все успокоились, с котелка стали накладывать по тарелкам душистую кашу, так некстати звучит голос Алёнки: - И всё же, за что тебе дали орден?