Грустнею от этого вопроса, но приходится отвечать: - В засаду попали, в перестрелке меня ранили, - угрюмо говорю я.
Гена с понимание посмотрел на меня, прижал к себе Алёнку, шепнул её что-то на ухо, она поджала губы, вроде даже покраснела.
Ночь в самом разгаре, часть народа уже отдыхает в палатках, кто-то ещё возится у костра, Владимир Петрович рассказывает оставшимися немногочисленным слушателям о своей встрече с великим Кастарэ, французским спелеологом. Кстати, в его честь на Караби яйле назвали одну из пещер. Катя ковыряет плоским ножом, погоревшую кашу.
- Второй час ночи, Катюха, пора спать, - я откровенно зеваю.
- Ты иди, я по своим делам схожу, - напарница встаёт и словно кошка скользит вдоль стены.
- Катя, подожди! - Алёнка срывается с места.
- Мальчики налево, девочки направо, - бросает кто-то шутку.
Девушки растворяются в ночи. Все вползают в палатки, я тоже лезу, но некое нехорошее предчувствие заставляет меня выбраться обратно. Встал, вглядываюсь в темноту.
Давно должны прийти. Мне становится неуютно, оглядываюсь, костёр догорает, никого уже нет, вокруг темнота, едва виднеется древняя стена, впереди чернеет скала, сзади стоят молчаливые деревья.
Только собираюсь идти вслед девушкам, возникает знакомый силуэт. Катя неторопливо бредёт вдоль стены.
- Катя, ты одна?
- А почему я должна быть с кем-то?
- Алёнка где?
- Ах, Алёнка? - Катя словно что-то вспоминает. - Обычная дура, увязалась за мной, а тут Вова появляется. Луна, что ли на него так подействовала, начал в волка превращаться, я это прекрасно вижу, а Алёнка ещё нет. Я нож достала, руку себе пырнула, капнула на свой камушек. Внезапно эта дура на меня кидается, подумала, что я Вову ножом буду резать, вцепилась в руки, держит меня и истерически орёт, а тот смеётся, пасть разинул. Тут я и преобразилась, случайно когтями зацепила, кишки у Алёнки все и вывалились ... а затем Вове голову оторвала.
- Катя, что ты натворила?! - я в ужасе всплёскиваю руками.
- По твоему, мне должны были оторвать голову? - с вызовом произносит она, а глаза светятся слепящим зелёным огнём, и пахнет от девушки кровью и смертью.
- Катюша, ты в зверя превращаешься!
- Звери они, а я дракон.
Гл.14.
Зябко, дождя нет, но сыро. С тоской гляжу на зашнурованные до самого верха палатки, сейчас там обогреваются "шмелями" - миниатюрными керасинками, представляю как там тепло. Нырнуть бы в одну из них и растянуться в тепле и спокойствии, но это не для нас. Я пока ещё не знаю, как назвать то, что мы наделали, это преступление или досадная случайность. Ладно, Вова-оборотень, хотя и его почему-то жалко, но Алёнка! Болезненно кольнуло сердце, вспоминаю Дарьюшкино предостережение, опасно поить свои чёрные камни кровью, так можно растерять всё человеческое. Покосился на Катю, её глаза ярко светятся в темноте, угольно чёрные зрачки вытянуты как у кошки, а от тела всё ещё волнами отходит жар от недавнего перевоплощения в дракона.
- В моём распоряжении была секунда, если б я не вырвалась из рук Алёнки, он бы меня убил, - Катя неожиданно начинает оправдываться. - Думаешь, мне её не жаль? Говорила, пройдусь к башням сама, нет, попёрлась за мной, не камнями же её отгонять!
- Ты специально искала Вову? - с осуждением произношу я.
- Он посчитал нас своей дичью, не просто так тебя подранком назвал. Я уверена, здесь бродят и другие оборотни, у башен разбросаны кости.
- Человеческие? - напрягся я.
- Лошадиные ... или коровьи.
- Вот видишь, может он за людьми не охотился.
- Да, конечно, - насмешливо парирует Катя, - он с ума сходил от запаха твоей крови!
- Ты ... их спрятала? - угрюмо спрашиваю я.
- Как-то не подумала.
- Завтра кинутся их искать, определённо найдут два трупа и не нужно быть наивными, все ниточки потянутся к нам.
- Как-то не подумала, всё произошло так быстро: ночь, луна и оскал Вовы-оборотня. А в личине дракона, о таких мелочах, как припрятать трупы, если честно, мне было бы смешно. Это сейчас я начинаю испытывать кое-какие эмоции ... и то, в упрощённом виде. А, в тот момент во мне бушевала ярость, и хотелось сжечь весь лагерь спелеологов, словно они были виноваты, что приютили оборотня. Я хочу тебе признаться, Кирилл, мне все сложнее и сложнее быть в человеческом обличии, мне не хочется прятаться в этой мягкотелой оболочке, хочу всегда летать, уносить с пастбищ быков, сжигать города!
- Что? Что ты сказала, какие города? - поперхнулся я.
- Это я сказала? - у Кати округлились глаза, затем неопределённо пожала хрупкими плечами, и с вызовом заявила: - Я имею в виду вражьи города!
- Не имела, - я укоризненно покачал головой.
- А может и так, что нам до никчемных людишек!
- Катюша, как ты можешь так говорить, да в тебе самой человеческое сердце!
- Очень маленькое и весьма не совершенное. А я хочу иметь своё, огромное, раскалённое, и чтоб бухало так, чтоб земля содрогалась!
- Остынь, девочка! - я тряхнул её за плечи.
Катерина громко засопела, уткнулась мне в плечо: - Кирюша, ну почему мы должны ползать по земле как улитки, а мне летать охота!
- Метлу б тебе и ступу, - усмехнулся я.
- Примитивно, ведьмы мне не ровня, - неожиданно серьёзно реагирует она на мою шутку.
- Что-то ты совсем расклеилась, - покачал я головой.
- Ловлю отходняк после перевоплощения, - Катя прикрыла светящиеся глаза и тоскливо произносит: - Ты прав, необходимо их куда-нибудь оттащить, нам лишняя возня с представителями закона не нужна, у нас своих дел по горло, в Москву надо ехать.
Поспешно покидаем спящий лагерь спелеологов, окунаемся во мрак тоннеля, выходим к пещерному монастырю. С опаской смотрю на выбитый в скале вход. Что творится в его подземельях, жизнь или там обитает смерть, непонятно. Мне кажется, из чёрных провалов окон монастыря, вырывается тусклый свет. Внезапно в проёме чёрного окна мелькнула крылатая тень и, ошпарив раскаленным взглядом, исчезла во мгле ... но может, то были две зажженные сигареты?
Прижимаясь к древней стене, пытаемся как можно быстрее миновать кладбище. Днём такое безобидное, сейчас оно словно просыпается и, о ужас, вздох прокатывается между надгробий ... или это ночная птица выдала непонятный звук?
Чувствительно вздрогнула земля, кресты со скрипом наклонились.
- Ой! - пугается Катюша и влипает в меня, её тело сотрясла крупная дрожь.
- Похоже, землетрясение, - неуверенно произношу я.
- Нет, это не землетрясение, - от ужаса закатывает глаза девушка, - Кирилл, давай быстрее отсюда уйдём.
- Сам хочу, - я хватаю её за руку, и мы бежим по узкой тропе.
До сих пор не знал такого ужаса, кладбище словно становится на дыбы, ломаются кресты, выворачивается земля, в разные стороны летят человеческие кости и черепа, болотного цвета газ, выползает из всех щелей и, как живой, устремляется за нами в погоню.
- Молодые люди, помогите нам выбраться! - раздаётся шамкающий, старческий голос.
Это было последней каплей, одновременно испускаем вопль и стремглав вылетаем на поверхность плато. Несёмся к башням, нам кажется, там мы будем в безопасности, но откуда-то взявшийся ураганный порыв ветра бросает нас на землю и волочёт к кладбищу. Судорожно цепляемся за камни, мимо проносится всяческий мусор, как мяч скачет голова Вовы-оборотня, за ним кувыркается мёртвая Алёнка.
Жилы на руках едва не рвутся, толстые корни полыни, за которые мы судорожно держимся, шевелятся в почве, скоро их выдернет и тогда ...
Краем глаза вижу, Катя вцепилась в руку зубами, брызжет кровь. В ноздри бьёт пряностями и зверем, тело девушки изгибается, вытягивается, раздаётся вширь, слышится звонкий хруст суставов, появляются лапы с серповидными когтями, яростно хлестнул по сторонам шипастый хвост, и над землёй поднимается лобастая голова дракона, из ноздрей вырываются раскалённые искры, а глаза излучают чарующий изумрудный свет.