— А Елена что-то делала по отношению к Ольге?
— Да что она только не делала! — Воскликнула девушка. — Ой! Она ей и гвозди в туфли сыпала, и платья сценические краской поливала, что только не делала… Один раз чуть ядом не убила! Бедная Ольга… Эта слава ее погубит.
— Если об этом все знают, то почему с Еленой ничего не делают?
— Я слышала, это потому что она с директором спит! — Хихикнула девушка. — А вообще, Ольга не жалуется, она почему-то верит, что в Елене хоть что-то человечное да откликнется. Поэтому надеется на ее благоразумность.
Чудная женщина, подумалось мне. Хотя, учитывая, что я ее видел и вела она себя абсолютно спокойно и сдержанно, в целом может быть, все и так. Для меня все равно странно, что она это терпит.
— Спасибо вам, — произнес Денис, поцеловав запястье девушки. — Можете еще подпись поставить, что мы с вами поговорили? Это просто для отчетности нужно…
— Конечно!
Лиза протянула чистый листок с ручкой девушке и попросила написать ее ФИО с указанием подписи. Легкой рукой девушка расписалась и, построив глазки Денису, отправилась дальше заниматься своими делами.
Опросив еще несколько девушек, мы узнали, конечно, много сплетен, только вот, что из этого правда, мне даже магия подсказать не могла. Женский мозг воистину место, где блуждает ураган. Каждая из них так искренне верит в свои слова… Кто-то сказал, что они сестры и одна просто другой завидует. Кто-то говорил, что Елена по весу не прошла, вот и бесится. Пытается похудеть, но кости-то не сбросишь. А кто-то целую теорию заговора выдвинул, мол, обе девушки влюблены в директора театра и от ревности гадят друг другу. А сам же директор выбрал Ольгу в качестве принцессы театра, чтобы разжечь между ними нешуточную вражду, а теперь просто сидит в своем кабинете и лапки потирает, наблюдая за этим всем.
Наконец, поговорив со всеми девушками и мужчинами, что репетировали свои роли на сцене, мы подошли к Елене. К тому времени она уже отошла немного в сторону, сев за кулисы, чтобы перекусить яблоком. Мы подошли к женщине, которая, судя по всему, стала морить себя голодом, ведь ее кожа была буквально натянута на кости. Длинные тонкие руки, такие же ноги без бедер от слова совсем и выпирающие ребра сквозь тонкое розовое боди. Она вставила яблоко в рот и начала собирать свои жидкие волосы в небольшой хвост настолько, насколько это было возможно. На руке Елены красовались часы, чем-то похожие на те, что мы видели на камерах видеонаблюдения, и этот факт немного натолкнул меня на размышления о том, что все же это могла сделать Елена. Хотя тут и без того фактов достаточно… Но детективные фильмы, которые я с недавних пор начал просматривать с еще большим энтузиазмом, давали мне еще и обратную мысль, что все может быть не так легко, как мы думаем.
— Извините, Елена, мы можем задать вам пару вопросов? — Спросил я, присаживаясь к ней.
Она усмехнулась, глянув на меня и кивнула.
— Думаете, я этот сраный браслет украла? Конечно, думаете, вам наверняка обо мне уже много рассказали.
— Что бы вы ни делали до этого момента, все же мы склонны верить лишь фактам, а не слухам.
— Спрашивайте, что хотите.
— С вашего позволения. Елена, подскажите, пожалуйста, в каких вы отношениях с Ольгой? — уточнил я и постарался заглянуть в глаза.
— Зачем вы это спрашиваете, вы и так это знаете, — когда она это произнесла, в ее голове промелькнула лишь грусть, которая через несколько секунд отразилась и на лице.
— Мы хотели бы услышать и вашу версию.
— Эта выскочка опозорила меня на репетиции перед главным спектаклем года, где решалось, кто будет играть главную роль. Конечно, я к ней не буду относиться с уважением и принятием, — произнесла она, и я увидел небольшое воспоминание о том, как Ольга подкинула ей слабительное в еду перед самим выступлением. Даже не подумал бы, что та кроткая женщина на такое способна, но все же решил уточнить.
— Как именно она вас опозорила?
— Вы это в мотив запишите?
— Не совсем. Мы никого не исключаем из подозрений — это правда. Но и решать лишь по выводам, что вам кто-то не нравится по личным причинам, тоже не будем.
От моей речи Лиза аж ахнула и присела рядом, прижимая коленки к груди. Она уставилась на нас, так будто мы шептались, пытаясь услышать каждое слово.
— Эта сучка, будь она проклята, подсыпала мне слабительное в еду. На самом выступлении у меня скрутило живот, а что было дальше, я думаю, вы и сами догадаетесь.