На последних фразах он начал улыбаться, кажется, воспоминания хоть и были плохими, но все же как-то по особенному грели эту черствую душу.
— Неужто бабушка настолько строга? — Я сел рядом с ним аккуратно, будто стараясь не спугнуть этот момент. Момент душевного спокойствия.
— Нет, просто она так мечтала о нем. Играла днями и ночами, словно маленькая девчушка, которой дали игрушку. Потом в семье случилось горе, ее мать от старости умерла, поэтому это пианино стало для нее способом отвлечься от всего…, а я так неудачно попал под руку.
— И что будет с девочками?
— Ничего, я решу вопрос, — он потер голову и выдохнул. — Пойду извинюсь перед ними. Никогда не поднимал на них руку… Они, наверное, испугались сильно.
Мужчина встал с дивана и начал двигаться в сторону их спален. Он покачивался из стороны в сторону, продолжая приглаживать свои волосы.
— Андрей, — произнес он, повернув голову в мою сторону.
— Да?
— Я удивлен. Раньше ты не защищал своих сестер… Что-то изменилось?
— Не знаю… — замялся я. — Я правда не заступался никогда за них?
— Нет, ты всегда говорил, что виноваты сами, пусть и отвечают за свои поступки. Неужели от падения мозги на место встали… — он усмехнулся и, покачав головой, отправился вперед.
Что же за человек был этот Андрей? Надо как-то будет выяснить, где я, кто и как отсюда выбраться…
Уже вечером за ужином мы сидели всей семьей за столом, ну… кроме бабушки. Мать сказала, что та уехала в другой город и помогает врачам с лечением какой-то быстроразвивающейся болезни. Подробности оглашать она не стала, сказала, что и самой мало известно, так как это не оглашается. Не хотят посеять панику, но странно так мыслить в мире, где есть интернет. Неужели у людей паника не начинается уже из-за загугленных симптомов обычной простуды? Там столько написано, что деньги не на лечение можно откладывать, а на вазу.
— Почему не ешь? — Спросил отец, глядя на меня, ковыряющегося вилкой в салате.
— Да что-то аппетита нет…
Мать сразу встала из-за стола и, приложив руку ко лбу, выдохнула.
— Температуры нет!
Если честно, эта женщина начинает меня немного беспокоить. Уж слишком она гиперактивная. Своей заботой так и задушить можно.
— Я договорился с Владимиром. Завтра же пойдешь к нему в услужение, — произнес он.
— Но… — не успел я договорить, как он перебил меня.
— Никаких «но»! Тебе двадцать семь лет, у тебя нет ни работы, ни семьи, ни мозгов. Хотя зачатки вроде стали быть видны.
Я закатил глаза, и в голове была только одна мысль: «Да какого ж хрена мне это все!». Почему я оказался в теле какого-то идиота, а не дочери богатого отца?! Желательно вдовы. Богатой. И без детей. Твою ж…
Утром, благополучно забыв, что у меня сегодня рабочий день, я спал, пуская слюни в подушку, пока кто-то с ноги не снес мою дверь. Подскочив с кровати, я быстро открыл ее, и внутрь влетел отец, спотыкаясь буквально о воздух.
— Ты проспать решил?! — Прокричал он. Ну вот, опять бессмысленная вспышка ярости.
Я кое-как отделался от него и оделся. Из дома меня буквально выпнули, посадив в какую-то машину больше похожую на катафалк. Проведя двадцать минут в состоянии непонимания и принятия ситуации, я наконец добрался до огромного стеклянного здания.
Внизу меня встретил тот самый Владимир. Высокий мужчина с козлинной бородкой и гусарскими светлыми усами. Он был одет в коричневый пиджак с такого же цвета штанами, а поверх накинул пальто. Коротко рассказав о здании, что мол оно было первым в таком формате, его построили по приказу самого императора и бла бла бла и задав пару вопросов о семье, повел меня на второй этаж.
Он распахнул дверь помещения, где мы будем работать, и перед нами предстал молодой парень с рыжими волосами, который только что драл какую-то девушку прямо на столе…
Отличное начало, ничего не скажешь.
— Самойлов… — гневно, медленно протянул Владимир.