Затем я робко усаживалась за пределами песчаной крепости и не говорила ни слова. Я потихоньку подвигалась поближе, и иногда мне удавалось взять одну из лопаточек в руку и выкопать ямку или насыпать холмик. Иногда мне даже давали пару конфет. Но чаще всего меня просто прогоняли.
Другую стратегию я применяла лишь тогда, когда сразу после посещения «Тер де Ом» на мне была одежда, казавшаяся мне очень европейской. Тогда я независимой походкой приближалась к белым детям на нашем пляже и делала вид, что я тоже ребенок кого-то из туристов, а потом обращалась к ним на придуманном мною языке, который, по моему представлению, мог быть европейским.
— Аннама андиш, анма ади ух ада хаиб, — говорила я.
— Э? — говорили белые дети.
— Каламу мала мо, — отвечала я.
— Мама, она не в своем уме! — кричали дети. Они не верили моему маленькому представлению. Я забывала, что под жарким солнцем Марокко моя кожа загорела до черноты, что у европейских детей волосы на голове не были отбелены «Тайдом» до серого цвета и в них не было гнид.
Но я не расстраивалась из-за того, что меня отвергали. Я чувствовала себя европейкой, хотя меня никто не понимал. «О’кей, — думала я себе. — Значит, я просто приехала из какой-нибудь маленькой европейской страны, такой маленькой, как Швейцария, где снег лежит на улице. Поэтому очень немногие говорят на моем языке, а остальные меня не понимают».
Я любила море. Море было моим другом. В воде я чувствовала себя уютно, намного уютнее, чем на суше. Я заходила в воду далеко, где уже почти не могла стоять, поджидала следующую волну, а когда она набегала, я подныривала под нее и выскакивала с растрепанными волосами. Я все время играла в эту игру с морем и прекращала ее лишь тогда, когда у меня начинала кружиться голова.
В воде со мной никогда ничего не случалось — пока я не попала в открытый для посещений бассейн. Моя старшая кузина Хабиба какое-то время крутила шашни со смотрителем бассейна, поэтому мы все могли ходить туда бесплатно. Я прыгнула в невероятно красивую синюю воду бассейна, даже не задумываясь, как там глубоко, и сразу же камнем пошла ко дну.
Смотритель бассейна вытащил меня из воды. Я плевалась, судорожно ловила ртом воздух, но тут же снова захотела залезть в воду.
— Э нет, малышка, — засмеялся смотритель, — ты что же, всерьез думаешь, что я постоянно буду вытаскивать тебя из воды? Я лучше сразу научу тебя плавать.
Я быстро научилась плавать и нырять. Вскоре бассейн уже казался мне слишком многолюдным и скучным, и я вернулась на пляж. Теперь я проныривала сквозь большие волны и заплывала так далеко в море, что головы людей на берегу казались мне маленькими, как сливы.
Я ложилась на спину, невесомая, колыхалась на волнах и думала о том, что находится по другую сторону моря. Очень часто я задавала людям этот вопрос, но никто мне на него так и не ответил. Там тоже есть пляж? Живут ли там люди? Может, там находится Европа? Или же море было бесконечно огромным?
Волны здесь, вдали от берега, были спокойными и равномерными, словно дыхание огромного животного, грудная клетка которого вздымается и опускается. Их мощь давала мне чувство защищенности, и я им доверяла. Я была убеждена, что море бесконечно и огромно, по крайней мере оно такое же большое, как Аллах. Наверное, по нему можно плыть всю жизнь и так и не приплыть никуда. Ну, разве что тебя съедят рыбы, особенно если на тебе белый купальник. Так говорили старые люди на пляже.
Старые люди знали ответы на все вопросы, за исключением одного — что находится по ту сторону моря. Если дергается левый глаз — жди неприятных гостей. Если чешется нога, значит, будет новая обувь. Если чешется ладонь — жди дождя из денег в доме. А если что-то из вещей нечаянно надеть навыворот, то сердиться не надо — значит, у тебя будут новые вещи.
Качаясь в соленой воде Атлантического океана, я часто раздумывала о таких банальных премудростях. Я осторожно вынимала левую руку из воды. Не чешется? Нет. Я закрывала глаза и продолжала тихо мечтать.
Часто морское течение заносило меня так далеко, что я не узнавала берега, к которому в конце концов приплывала, и мне часами приходилось бродить, пока я не добиралась до порта.
Я доверяла себя и свою жизнь морю. Оно могло поглотить меня, но снова и снова выплевывало. Однажды течение занесло меня так далеко в океан, что меня заметили люди в какой-то лодке.
Лодка подплыла ко мне.
— Тебе помочь? — крикнул мне человек, сидевший за рулем.
Я не ответила. Я не хотела отвечать.
— Мы можем вытащить тебя и отвезти на берег! — закричал человек.
Я молчала, не желая, чтобы человеческая рука спасала меня. Мне хотелось дать морю возможность принять решение о моей жизни или смерти. Я не хотела умирать, но меня увлекала эта рискованная игра.